К десяти утра на нашей лестничной площадке собрался весь подъезд. Пианино стояло у стены, чёрное, облупленное, с отбитым уголком крышки. Рядом сидели на корточках два грузчика с чашками чая. Выше и ниже по ступеням стояли соседи, кто-то принёс табуретку, кто-то привёл внука. Я шла к инструменту сквозь этот строй в тапках и вязаной кофте, и руки у меня дрожали. Шесть лет я не поднимала эту крышку. Началось всё накануне, с беговой дорожки. Дочь Алёна вернулась ко мне в марте, с сыном Платоном и тремя чемоданами...