К служебному входу столичного Театра на Юго-Западе подкатывал грузный, испачканный грязью МАЗ. Водитель, выскочив из кабины, намеренно не глушил мотор – эта капризная машина могла попросту не завестись во второй раз за день. Он вихрем проносился в гримерку, расталкивая всех на своем пути, наскоро принимал душ, смывая въевшуюся пыль московских строек, натягивал сценический костюм и выходил к публике. Всего час назад он перевозил песок, а теперь готовился произносить монологи Мольера или Гамлета. После театрального действа происходила обратная метаморфоза...