Двадцать девятого октября 1958 года на даче в Переделкино пахло остывшим чаем и сырой штукатуркой. Борис Пастернак сидел за столом, перед ним лежал телеграфный бланк — холодный, гладкий, казённого формата. Руки, которые десять лет выводили строки «Доктора Живаго», теперь выводили слова отказа — от которых зависело, останется ли он на родине. За окном накрапывал дождь. Шесть дней назад этот человек стал нобелевским лауреатом. Через минуту он от этого откажется. В квартире Пастернаков на Мясницкой всегда звучал рояль...