В павильоне «Мосфильма» снимали новогодний бал: серпантин, конфетти, оркестр, юная Гурченко в белой муфточке. Молодой актёр с копной кудрей ловил её лучом карманного фонарика и улыбался так, что, кажется, светил ярче осветительных приборов. Двадцативосьмилетнему Рязанову, у которого за плечами была пока только документалистика да музыкальное обозрение «Весенние голоса», именно это и требовалось. — Юра, ещё дубль. И улыбку, улыбку вашу! — Эльдар Александрович, да куда ж ещё. У меня скулы сводит. — А вы через «не могу»...