Бордовые хризантемы легли в руки Нины Аркадьевны так резко, что с мокрых стеблей капнуло на её строгий синий пиджак. Учительница машинально прижала букет к груди и отступила на шаг. В актовом зале пензенской школы стало тихо. Так тихо бывает только перед диктантом, когда все уже сели, а тетради ещё не раздали. — Роль закончилась, Лариса, — сказал Евгений. Голос у него был ровный, даже тише обычного. — Ты показала настоящую свою бл*дск*ю натуру. Прямо на людях, при всех. Теперь ты идёшь нахрен после занавеса...

— Я больше не спонсирую ваш семейный спектакль, — она сухо застегнула молнию на его чемодане. — Билеты проданы, занавес закрыт. Но началось всё это, девочки, не с грандиозного скандала, а с самой обычной, тихой домашней субботы. Знаете, из тех дней, когда пахнет яблочным пирогом с корицей, на плите уютно булькает наваристый борщ, а на душе так спокойно, что кажется — вот оно, женское счастье. Я тогда как раз тесто на пирог поставила, руки в муке, фартук в сахарной пудре. Настроение было замечательное...