Мы привыкли представлять его бунтарем: всклокоченная грива, нахмуренные брови, взгляд исподлобья. Кажется, что этот титан сам выбрал путь отшельничества, чтобы никто не мешал ему разговаривать с вечностью. Но что, если это совсем не так? Что, если за маской гнева и высокомерия скрывалась невыносимая, разъедающая душу боль человека, который отчаянно, до хрипоты, хотел быть услышанным и любимым, но получал лишь ледяное равнодушие судьбы? Одиночество преследовало Бетховена не как муза, а как хищник, методично отнимавший у него всё: слух, любовь, надежду на семью...