Он называл меня “серой мышью” так буднично, будто это не оскорбление, а кличка домашнего животного. — Ну чего ты опять? — говорил он, не поднимая глаз от телефона. — Ты же у нас тихая. Незаметная. Мышка. Сиди спокойно, Лера. Не выдумывай. И я сидела. Не потому что мне нравилось быть “мышкой”. А потому что у мышек есть одна важная привычка: они выживают. Они слышат, где скрипнула доска, видят, где оставили крошку, и никогда не бегут по середине комнаты, если можно по стеночке. Я прожила по стеночке почти пятнадцать лет...