Знаете, есть такие имена, которые с годами не становятся бронзой. Они, как щель в толще дня — вроде бы пустота, а на самом деле — просвет. Ахмадулина — это именно такая щель. Пятнадцать лет — срок для поэта ничтожный и вечный одновременно. Ничтожный, потому что её голос звучит так, будто она только что записала его на плёнку, что вот-вот войдёт в студию. Вечный — потому что за это время мы окончательно поняли: такой больше не будет. Белла Ахатовна была последней из великой плеяды, кто говорил шёпотом, но его было слышно лучше, чем любые крики...