Белые перчатки лежали на тёмном бархате, и в утреннем свете козья кожа казалась почти серебряной. Двенадцать перламутровых пуговиц и вышивка серебряной нитью украшали манжеты, а изнутри перчатки были подбиты тончайшим полотном. Эдме провела пальцем по шву и не нашла ни единой неровности. Это была лучшая работа мастерской за весь год, и забирать её было некому. Отец вошёл через заднюю дверь, принеся с собой запах дублёной кожи и осеннего утра. Он поставил на стол кувшин и, заметив перчатки, отвернулся...