Представьте себе идеал красоты 1850-х годов. Это не пышная румяная крестьянка. Это хрупкая, бледная, почти прозрачная девица с лихорадочным блеском в глазах и тонкими кистями рук. Её кашель — не грубый хрип, а трогательный шёпот. Она не умирает от страшной болезни — она истаивает, якобы возвышаясь духом. Это не мазохизм и не вымысел. Это реальный культурный код эпохи. Как так вышло, что туберкулез, именуемый «белой чумой», уносивший миллионы жизней, превратился в атрибут изысканности и предмет зависти? Всё началось с радикальной смены культурных координат на рубеже XVIII–XIX веков...

Туберкулез уже знали древние греки, но болезнь взяла свое в конце 19-го века, когда два из трех инфицированных людей погибли. Тогда её называли Белой чумой. Отсутствие гигиены способствовало распространению болезни. Белой чуме способствовал катастрофический уровень гигиены, а на самом деле его абсолютное отсутствие. На улицах больших городов тогда царила толпа, вызванная миграцией населения в поисках работы. Распространен был обычай плеваться куда попало. Таким образом, микробы были найдены в домах, общественных местах, еде, воде и воздухе...