Когда комендант «Англетера» открыл дверь пятого номера, поэт уже час висел на трубе парового отопления. На лбу – вмятина, на теле – многочисленные ссадины и ушибы. Вместо верёвки — ремень от чемодана. На брюках — пятно: труба была горячей, и кожа ремня оплавилась. На лице — ни муки, ни испуга. Только усталость. Вот уже почти сто лет мы знаем эту картину. И почти столько же не можем ответить на простой вопрос: это действительно было самоубийство? Или убийство, замаскированное под суицид? Согласно заключению судмедэксперта А...