Морозное утро било в окно резким светом, превращая кухню в операционную — белую, стерильную, беспощадную. Я стояла у подоконника, наблюдая, как сосулька за стеклом медленно тает под солнцем, и чувствовала спиной тяжелый взгляд Тамары Павловны. В кухне пахло ее духами — резкими, сладковатыми, напоминающими запах перезревших лилий, которые почему-то всегда ассоциировались у меня с похоронами, а не с праздником. Чайник на плите свистел уже минуту, но никто не торопился его выключать. Игорь сидел за столом, уткнувшись в чашку с недопитым чаем...