— Алена, с первого октября мы переходим на партнерские рельсы, — объявил Костя, торжественно водружая на кухонную тумбу новенький блокнот в дерматиновой обложке. — Европа так живет веками. Каждый закрывает ровно половину общих нужд, а остальное тратит на личный комфорт. Алена методично выжимала тряпку над эмалированной раковиной, краем глаза изучая этот приступ мужской суверенной демократии. На календаре тихо шуршал сырой, зябкий конец сентября, за окном уныло кружил облетевший ясень, а в голове у ее законного супруга, видимо, проклюнулся какой-то диковинный побег капитализма...