Воздух в ангаре «Возрожденца» был густым, как бульон, сваренный из металла, озона и старой смазки. Яркие фары рабочего освещения резали дымку, отбрасывая резкие, чёрные тени от верстаков, уставших под тяжестью разобранных приборов, и стеллажей, ломящихся от запчастей, похожих на скелеты забытых машин. В центре этого техногенного святилища, под самым ярким светом, стояла София. Её обычно безупречный матовый корпус теперь был обезображен. На левом плече, прямо рядом с неровной, но яркой ракетой, нарисованной рукой Лёши, зияла глубокая, рваная вмятина...