Когда мне в десятый раз говорят, что «Алиса» — это «милый детский абсурд», я ловлю себя на той же реакции, что и в зале, где актёр играет Чехова как «грустную пьесу про усталых людей». Что-то главное проходит мимо. Сейчас вы увидите, как сказка Кэрролла устроена не как набор странностей, а как тренажёр логики. Не «развивающий», не «полезный», а буквальный. С правилами, ходами, проверками и ошибками, которые ребёнок учится распознавать. Я заметил это давно. Когда читал «Алису» вслух племяннице, мне было лет двадцать, ей семь...