В пятницу в восемь вечера, когда во всём здании не должно было остаться ни одного человека, кто-то с силой ударил о фанерную перегородку, и на моём столе дрогнула лампа. Пятница в нашей библиотеке на проспекте Чайковского заканчивается ровно в семь, а в половине восьмого начинается моё личное время, которое я никому не отдаю даже по большому блату. В кладовке за списанными подшивками стоит малый чугунный пресс, ещё советский, килограммов на шестнадцать: лет десять назад я выкупила его у старого мастера в Торжке, когда тот закрывал мастерскую...