Утро в онкологическом отделении всегда пахнет одинаково — смесью едкой хлорки, медицинского спирта и едва уловимым, но тяжелым запахом чужой беды. Я работаю здесь ровно двадцать лет. В свои шестьдесят один год я знаю каждый шорох на этаже, каждую щербину на старом линолеуме и поименно помню тех пациентов, которые уходили отсюда в коридоры надежды или туда, откуда уже не возвращаются. Но в тот вторник, ровно в шесть тридцать утра, меня встретило то, к чему моя профессиональная память оказалась совершенно не готова...