По приезде во Флоренцию, я отпустил своего камердинера-поляка, и нанял флорентийца Габриеля, который для меня был "свой человек", потому что он, еще мальчиком, находился под рукой нашего буфетчика, в первые годы нашего семейного переезда во Флоренцию и, вращаясь в то время в кругу русской прислуги, имел притязание, совершенно впрочем, ошибочное, болтать по-русски. Однообразная наша жизнь начинала меня тяготить, и от нечего делать, я отправлялся после обеда бродить по улицам, без всякой особенной...