— Кирилл, ты только не вздумай устраивать сцен, — мать даже не подняла глаз от разделочной доски, мерно шинкуя морковь тонкими, сухими полукольцами. — Мы все обсудили. С завтрашнего дня твоя комната переходит Диме. — Диме двадцать два года, мам, — произнес я как можно спокойнее, останавливаясь в дверном проеме кухни. — И что? У мальчика личная жизнь налаживается! — она раздраженно стукнула ручкой ножа по деревянной поверхности и наконец повернулась ко мне. Лицо у нее было поджатое, готовое к оборонительной...