Я помню тот вечер в «Табакерке». Свет в кабинете художественного руководителя погас, и в коридоре вдруг стало слишком тихо. Не как после спектакля — когда зрители расходятся и слышен гул голосов. Нет. Это была тишина, в которой все понимали: что-то кончилось...