Он назвал её «12 ноября». Не потому что дата значила что-то особенное. Просто так совпало. Обычный вторник тысяча девятьсот девяносто шестого года. Репетиция с камерным составом утром, обед у мамы, потом – тишина. Геннадий Ревин потерял слух в тридцать два года. Это случилось не сразу. Не так, как показывают в кино – хлопок, и всё. Нет. Сначала – будто кто-то медленно выкручивал громкость. На репетиции он попросил скрипки сыграть громче. Они переглянулись. Играли как обычно. Потом – обед у мамы. Она жарила лук, и этот запах он запомнил лучше любой мелодии...