Моя мама сохранила почти всю мою детскую библиотеку, за что ей большое спасибо. Некоторые подруги рассказывали мне, как родители отдавали их детские книги соседям или детям дальних знакомых, потому что ребёнок вырос и ему якобы больше не нужны эти книжки. У меня, к счастью, не так. Среди прочих я читала сыну те самые книжки, на которых росла сама. Как у любого советского ребёнка, у меня был привычный набор авторов: Барто, Маршак, Носов, Драгунский, Чуковский, Бианки. Сейчас Агнию Барто ругают за излишнюю назидательность, но в детстве мне нравились ее назидательные стихи...

Я не помню, когда впервые услышала «Наша Таня громко плачет». Кажется, это было всегда – как мамины руки, как каша на завтрак, как снег зимой. И вот мне уже под сорок. Я перебираю старые книжки на даче, натыкаюсь на потрёпанный сборник «Игрушки» – и вдруг понимаю: я всё ещё помню каждое слово. Спустя десятилетия. Как так вышло? Почему эти короткие, в четыре строчки, стихи – про бычка на шаткой доске, про мишку с оторванной лапой – въелись в память намертво? Я копнула биографию Агнии Барто, перечитала её стихи взрослыми глазами...