— Ну и райончик у вас, пока от остановки дойдешь — всю обувь убьешь. Асфальт клали, видимо, еще при царе Горохе. Илья, ты почему матери дверь не открываешь? Я три минуты звоню, как бедная родственница! Надежда Васильевна ввалилась в прихожую, внося с собой запах сырой осени и тяжелое ощущение надвигающейся беды. Она не просто вошла — она вторглась. Сдернула с головы мокрый берет, стряхнула капли прямо на светлый ламинат и требовательно протянула сыну тяжелую сумку с банками. — Здравствуй, мама. Звонок не работает, батарейки сели, — Илья принял ношу, стараясь не встречаться с матерью глазами...