Лилия Загоскина | Продажи с инструкцией
Заметила, что точка в конце письма ранит сильнее крика
Я впервые заметила это в письме. Не слово – точку. Точка. Сначала я не придала значения – мало ли, привычка у человека. Потом как-то вечером перечитывала почту за день и вдруг поняла: в письмах к другим Роза Аркадьевна точку в конце не ставила никогда, только ко мне, и только там, где вежливость была слишком уж густой, приторной, как сироп. Тишина. Мы работали в одном отделе. Она – старший специалист, двадцать лет стажа, я – ведущий экономист, пришла три года назад. Между нами был коридор в четыре шага и стена из вежливых формулировок...
Я тебя не отвлекаю? – спрашивал он каждый день. Она молчала. А потом надела наушники.
— Оль, привет. Слушай, ты представляешь, что вчера было? Ольга не подняла глаз от монитора. Курсор мигнул на строке «раздел 4.2 – согласование», и она мысленно поставила галочку: ещё два абзаца, и можно выдохнуть. — Оль. — Слушаю. Семён уже стоял у её стола, мятая рубашка, кружка в руке. Он присел на край стула напротив и поставил кружку прямо на её подставку для документов. Ольга молча подвинула папку на два сантиметра влево. — Короче, приезжает ко мне вчера тёща. Ну, ты знаешь мою тёщу. И привозит, значит, это...
Нам нужно сплотить коллектив! — сказала HR. Через год мы сплотились. Против неё.
— Оль, ну сколько можно сидеть над этими цифрами? – Виктория Аркадьевна появилась в дверях бухгалтерии и помахала стопкой ярких брошюр. — У нас закрытие, я знаю. Но послушай, это же не займёт много времени. Всего три часа. Верёвочный курс, командные игры, костёр. — В ноябре? Костёр? – я подняла глаза. — Ну а что такого? Шапки наденем, чай возьмём. Главное – настроиться на позитив, и всё получится! Людмила Петровна от соседнего стола хмыкнула, не отрываясь от проводки. — Виктория, вы себя слышите? В ноябре...
Унижала других, чтобы почувствовать хоть какую-то власть — и потеряла всё
— Это что такое? Вера Павловна стояла возле стола Димы. Ровно в восемь сорок. Как всегда. Дима поднял глаза. Молодой, худой, в серой толстовке. Толстовка была чистой. Просто толстовка. — Ну это... толстовка, — сказал он. — Я вижу, что толстовка. У нас деловой офис, между прочим. Клиенты приходят. Ты вообще понимаешь, что люди думают, когда такое видят? Дима молчал. Вера Павловна смотрела на него сверху вниз. Тёмно-синий костюм, белая блузка, брошь на лацкане – тёмный янтарь. Ни складки, ни пылинки...

