Лана Утенкова | Прожектор ясности

В современной клинической антропологии и психологии есть один удивительно глубокий термин — соласталгия (solastalgia). Его ввёл австралийский философ Гленн Альбрехт, чтобы описать специфическую форму экзистенциального горевания. Соласталгия — это не ностальгия. Ностальгия — это когда вы уехали из родных мест и скучаете по ним на расстоянии. А соласталгия — это когда вы никуда не уезжали. Вы продолжаете жить в своём городе, гулять по своему району или приезжать на любимую дачу детства, но испытываете...

АНАТОМИЯ НАВЕДЕННОЙ ВИНЫ: От токсичной матери до глобальных проповедников. Чувство вины — это, пожалуй, самый мощный инструмент управления человеком. Но если вы хотите, чтобы ваш внутренний навигатор работал исправно, нужно раз и навсегда отделить реальность от чужих манипуляций. Разведка понятий: Вина vs Стыд Очень часто в одну кучу сваливают два абсолютно разных состояния: Вина (Я поступил плохо): Это адекватный сигнал вашей системы на ваши конкретные личные действия. Если вы нарушили обещание,...

Моя большая серия клинических разборов писателей окончена, всю серию закрыл Пушкин триумфом витальности. Дискуссия под постами на Дзене продолжается. Читатели яростно защищают фасады своих авторитетов от литературы и вот пришёл такой месседж про Толстого: «Да, он был деструктивен в жизни, но это не отменяет его гениальность! Зачем вы это обсасываете?» . Гениальность классиков никто под сомнение не ставит. Их масштаб очевиден. Но у меня как у любопытной женщины и клинициста возникает другой, гораздо...

Этой статьей я закрываю свою большую серию клинических разборов «Анатомия бездны». Мы подробно препарировали грандиозный нарциссизм Толстого, пограничный хаос Есенина, тяжелейший мазохизм Анны Сниткиной и ледяное деструктивное мортидо Лермонтова. Но сегодня наш прожектор ясности наконец-то направлен на светлую сторону этой луны — на Александра Сергеевича Пушкина. И на то, как советская школьная система умудрилась сотворить с ним самый изощренный фокус: кастрировать его бурлящую витальность и затащить на стерильный, мёртвый постамент...

Я не говорила, но именно с Михаила Лермонтова и началась вся эта серия постов. Недавно я для своей книги перечитывала «Героя нашего времени», и в какой-то момент меня буквально физически стало мутить и тошнить. Как психотерапевт, я моментально считала эту ледяную, мёртвую структуру. Мы уже разбирали грандиозный нарциссизм Толстого, пограничный хаос Достоевского и созависимый капкан Анны Сниткиной ( Есенина мы препарировали вне очереди, по личному «заказу» моей мамы). Но сегодня наш клинический прожектор...