Академия психологии и мышления | Андрея Курпатова

Погружаясь в мир душевного здоровья и выбирая обучение на психолога, мы неизбежно сталкиваемся с главным вопросом: как следует смотреть на страдания человека, чтобы ему помочь? Тем, кто хочет стать психологом, важно понять: в науке есть две разные «призмы» видения пациента. Конфликт между нозологическим (целостным) и феноменологическим (критериальным) подходами создаёт путаницу в диагностике. Но разобравшись в нём, эксперт-психолог обретает объёмное видение. Расскажем, почему ни один подход нельзя игнорировать тем, кто выбирает профессиональное обучение на психолога...

Уважаемые коллеги, участники профессионального сообщества психологов! Поговорим о теме, которая тревожит многих, но составляет основу нашей компетенции — вне зависимости от того, прошли вы обучение на психолога или только планируете войти в профессию. Сегодня клиенты всё чаще идут к нам, а не в ПНД — даже при серьёзных симптомах. Старый страх перед психиатрией жив, и мы оказываемся первым рубежом. Теми, кто после курсов для психологов или диплома о профессиональной переподготовке психолога становится фильтром, от которого зависят и качество жизни, и сама жизнь...

В первой статье из этой серии мы нашли в «подвале» мозга конфликтующие инстинкты. Во второй увидели вечную битву «хочу», «надо» и «стыдно». Но если бы профессия психолога сводилась только к травмам, она стала бы наукой о безысходности. К счастью, есть третий «секрет» — вершина, которую упускают обычные курсы для психологов. Это великий процесс индивидуации Карла Густава Юнга. Советский психолог Лев Выготский говорил: нужна не только глубинная, но и «вершинная психология». Мы не просто набор инстинктов — в нас живет стремление к смыслу...

В прошлый раз мы рассмотрели биологический котёл потребностей. Но как же древние инстинкты уживаются с моралью и амбициями? Почему мы и не животные, и не роботы? Второй секрет динамической психотерапии даёт ответ. Те, кто выбирает обучение на психолога с нуля, быстро осознают: психика — это не памятник, а непрерывная битва и дипломатия между частями нашего «Я». В психологии есть три вектора: когнитивно-поведенческий (сознание, логика), гуманистический (смыслы, дух) и динамический. Если вы хотите...

Читая статьи по психологии, мы то и дело ловим себя на внутреннем разладе. Внешне всё нормально, но тревога никуда не уходит. Разум твердит одно, а чувства утягивают в другую сторону. Это один из секретов глубинной психологии, и кроется он в точном знании об устройстве мозга. С него и стоит начинать любое обучение психологии с нуля. Это фундамент нашей душевной жизни. Фрейд когда-то перевернул всё, открыв бессознательное. Позже Либет и нейроученые доказали: мозг принимает решения до того, как мы их осознаём...

К семейному психологу пары часто обращаются с проблемой: вроде, любовь есть, а счастья почему-то нет. Она кричит: «Ты меня не слышишь!», а он в ответ молчит и уходит в работу... Знакомо? Проблема не в характерах и не в отсутствии навыков коммуникации. Проблема в том, что 90% конфликтов рождаются из «рассинхрона» трех скрытых уровней психики. На одном уровне мужчина — завоеватель, на другом — вдруг ведомый, на третьем — снова рыцарь. И если этого не видеть, терапия превращается в бесконечное переливание из пустого в порожнее...

Знакомое каждому внутреннее томление, когда одна часть тянет вперёд, а другая тормозит, — не слабость, а симптом глубинного сбоя. Мы совершаем поступки, а потом корим себя за предательство собственных ценностей. В практике эксперта-психолога этот разлад предстаёт как патологический треугольник: желания, сознательные установки и поведение. Если три вершины не согласованы, человек попадает в ловушку невроза. Именно с этим предстоит работать специалисту после обучения на психолога, и понимание механизма — ключ к эффективной работе психолога с клиентом...

Представьте, что история психотерапии — это детектив, который длится уже 125 лет. Его главная загадка: «Чего на самом деле хочет человек?». С момента выхода книги Зигмунда Фрейда «Толкование сновидений» в 1900 году великие умы формировали свое мнение про профессию психолога. Они напоминали слепых мудрецов, ощупывающих слона. Один трогал хобот (и утверждал, что слон длинный и гибкий, как змея), другой — ногу (и говорил, что слон большой и тяжелый, как столб), третий — хвост (и описывал его как маленькое и тонкое существо)...

Мы привыкли мыслить предметами. На вопрос «Чего я хочу?» мозг услужливо подсовывает список покупок: дом, машину, должность. Популярные «карты желаний» часто превращаются в каталог материальных объектов. Кажется, что если набрать эту корзину, счастье придет автоматически. Однако вокруг нас тысячи людей, которые собрали «полный комплект», но так и не почувствовали радости. Проблема в фундаментальной ошибке: мы путаем предмет желания с той потребностью, которую он должен закрыть. В действительности мы ищем не «вещь», а ощущение...

Вопрос «Чего я хочу на самом деле?» волновал философов тысячелетия, а последние сто лет стал основой обучения на психотерапевта. Однако сегодня, в эпоху безграничного выбора, он звучит мучительнее прежнего. Мы утонули в шуме из тысяч противоречивых «хочу» и «надо», где голос истинных желаний едва различим. Понимание того, как социальный шум заглушает внутренний голос, — главный вызов для современного специалиста и основа эффективной работы психолога с клиентом. Еще двести лет назад человечество жило в «мире совместности»...

Сегодня нас призывают культивировать «толерантность к неопределенности». Это словосочетание стало модной мантрой, обещающей спасение от тревоги. Однако многие статьи по психологии лукавят: попытка приучить мозг к хаосу — это тупик, противоречащий нашей природе. Об этом не устают говорить нейронаука и практикующие терапевты, включая Андрея Курпатова. Истинная опора рождается не из пассивного принятия шторма, а из умения ему противостоять. Это качество называется не «толерантность», а «стрессоустойчивость»...

Для тех, кто проходит обучение на психолога или интересуется работой с мышлением, тревога и депрессия выглядят антиподами. Тревога — это мобилизация, готовность к броску. Депрессия — апатия и оцепенение. Однако эти состояния — не противоположности, а звенья одной цепи: реакция на хронический стресс. Депрессия — это не обратная сторона тревоги, а ее закономерный итог. Понимание этой логики — главный ключ к эффективной работе психолога с клиентом. В ситуации угрозы срабатывает древний механизм «бей или беги»...