Жизнь крупным планом

Алина молча убрала упаковочную бумагу в сумку. Галина Петровна посмотрела на неё. - Ты обиделась? - Нет. - Совсем? - Совсем. - Могла бы хотя бы немного. А то получается, я зря готовилась защищаться. - Мне казалось, ты имеешь право передумать. Вот эта фраза Галине Петровне не понравилась ещё больше. Потому что право передумать у неё, конечно, было. Только она никак не могла понять, передумала ли. Алина уехала разбираться со светильниками. Статуэтка осталась на полке. На своём месте. Вечером Галина Петровна несколько раз проходила мимо неё...

Фотография от Алины пришла в половине одиннадцатого, когда Галина Петровна выбирала в интернете билеты на октябрьский спектакль и уже успела отвергнуть третий ряд как слишком дорогой, а двенадцатый — как место для людей, которым нравится догадываться, что происходит на сцене. На фотографии никакой сцены не было. Было помещение с серым полом, тремя стульями вверх ножками, банками краски и полосами пробных цветов на стене. Одна полоса напоминала горчицу, другая — разбавленный какао, третья выглядела так, словно ремонт уже успел устать...

Через два месяца после смерти Игоря Лариса отвезла его матери чехол с запасными ключами и страховой полис, который нашла между инструкцией к электролобзику и гарантией на давно выброшенный пылесос. У Игоря существовал собственный порядок хранения важных вещей. Если документ был действительно нужен, искать его следовало там, где нормальный человек искать бы не стал. Валентина Петровна проверила ключи, провела пальцем по бирке с выцветшей надписью «гараж» и спросила, переоформила ли Лариса коммунальные счета...

Валентина Михайловна приехала в субботу утром с папкой документов и сообщила, что будет продавать квартиру. Ирина сначала решила, что речь идёт о той, большой, где свекровь жила сама. Оказалось, нет. – Эту, – Валентина Михайловна положила ладонь на кухонный стол. – Я уже с риелтором разговаривала. Ирина посмотрела на стол. Потом на свекровь. Стол они купили сами. Кухню тоже. Розетки за спиной Валентины Михайловны переносили дважды, потому что первый электрик считал, что розетка возле мойки развивает в человеке осторожность...

– Нормально поговорили. – Что значит нормально? – Это значит, никто никого не убил. Татьяна ждала дальше. – Он сказал, что за себя заплатит. – Вот видишь. – Что я должен увидеть? – Что он не собирался пользоваться тобой. – Я не говорил, что собирался. – Вадим. – Что? – Ты вчера практически объявил его туристическим иждивенцем. Муж помолчал. – Я неудачно сказал. Для Вадима это было уже почти официальное признание ошибки. – Очень неудачно. – Он тоже так считает. – Представляю. – Сказал: «Вадим Петрович, если вы не хотите платить, вопросов нет...