Котофеня

Виктор Палыч вёл фуру уже шестой час. Он не любил ноябрьские рейсы. Летом дорога хотя бы честная: жара, пыль, мошка. Зимой тоже понятно: снег, гололёд, тормози заранее. А ноябрь, он словно обманывает. С виду просто сыро, а под колёсами то каша, то лёд, то лужа глубиной по ступицу. До базы оставалось примерно сто двадцать километров. Груз был лёгкий, коробки с бытовой химией. Машина шла ровно, двигатель тянул спокойно, и Виктор уже представлял, как вечером поставит фуру на стоянку, отметится у диспетчера, купит в ларьке горячий пирожок и поедет домой...

Сергей сидел в лодке, распутывал леску и поглядывал на неподвижный поплавок. Рыбалка не задалась. За два часа не было даже лёгкого движения на воде. В термосе остывал чай. В ведре плавали три маленькие уклейки, пойманные ещё до рассвета. Рядом лежала складная подсачека, мокрая от тумана, и старый нож, которым Сергей обычно чистил рыбу. Он уже подумывал возвращаться, когда на противоположном берегу раздался лай. Сначала один короткий звук. Потом второй. А затем пёс словно сорвался с места и начал лаять так отчаянно, что Сергей поднял голову...

– Мужики, я вам говорю – там наверху кто-то живёт! – Серёга-сварщик ткнул промасленным пальцем в потолок и обвёл бригаду круглыми глазами. – Каждую ночь топает. Я на ночную заступаю – топ-топ-топ над головой. Маленький такой. Бригада на складе подобралась серьёзная – семь мужиков, крепких, рабочих, не из пугливых. Но тут даже Палыч, бригадир, мужик под два метра с кулаками как совковые лопаты, нахмурился. – На крыше? Серёга, ты опять после смены где-то догоняешься? Там профнастил, туда лестницу тащить надо – восемь метров...

– Да что ж ты, дурашка лохматая, опять под крыльцом залегла?! – Валентина Петровна всплеснула руками так, что из ведра выплеснулась половина воды. – Третий день, Господи! Хоть бы раз через порог переступила! Рыжая, крупная, похожая на маленького медведя собака по кличке Найда лежала под новым крыльцом, положив тяжёлую голову на вытянутые лапы. Глаза у неё были такие, будто она знала про эту жизнь что-то важное – то, чего людям знать не полагалось. Просто лежала и смотрела на хозяйку снизу вверх, и в этом взгляде было столько всего, что Валентина каждый раз отворачивалась первой...