Котофеня

– Витя, ты чаю будешь? – окликнула из кухни соседка Зинаида Петровна. Она частенько заходила к нему – то пирожки принесёт, то борщ. Говорила: «Один ведь, как перст. Кушать надо». – Не надо, Зин, – махнул он рукой, не оборачиваясь. Год прошёл. Целый год. А он всё никак не мог себе простить. Чёрт бы его побрал, тот день. Торопился он тогда. В город ехать надо было, к нотариусу. Бумаги какие-то жене покойной подписать. Нервы на пределе, голова гудит, а тут Джулька, его собака. Обычная дворняжка с умными глазами и вечно виляющим хвостом...

Алиса ходила по квартире кругами. Мария Петровна наблюдала за ней с кухни, помешивая чай. Кошка явно нервничала – то к окну подойдёт, то к двери, то снова по коридору туда-сюда. – Ну что ты мечешься-то? – спросила женщина. – Гнездо тебе приготовили. Под диваном, как ты любишь. Алиса остановилась. Посмотрела на хозяйку жёлтыми глазами. И снова пошла бродить. – Мам, она скоро? – Лена выглянула из комнаты, закладывая прядь за ухо. – Скоро, дочка. Видишь, как беспокоится? Часа два-три, не больше. Мария Петровна встала, подошла к дивану...

Тамара Павловна вышла на крыльцо за молоком. Серое небо, лужи после дождя, запах мокрой травы. И вот оно – серое комочек шерсти у самой двери. Дрожит мелко-мелко, будто на морозе стоит, хотя на дворе май. Подошла ближе - щенок. Совсем крошечный. Грязный. Худой так, что рёбра прощупываются сквозь мокрую шерсть. – Господи, откуда ты тут? Протянула руку – и тут же отдёрнула. Малыш вскочил, ощетинился, зарычал так злобно, что по спине мурашки пробежали. Глаза – как у загнанного зверя. – Тамара Павловна, вы чего там застряли? – соседка Лидка высунулась из окна первого этажа...

Валентина Сергеевна планировала поехать за грибами в среду – когда народу в лесу почти нет. Любила бродить по лесу одна, в тишине. Но дочь позвонила рано утром: – Мам, давай в воскресенье? Я с тобой поеду. Отдохнём вместе. И вот они идут по лесной дороге. Воскресенье, поэтому народу – как на вокзале. – Пошли поглубже, – Валентина Сергеевна махнула рукой. – Там хоть тихо будет. Свернули с тропы. Прошли метров триста. Лес сразу изменился – стал глухим, безмолвным. Здесь уже не слышно голосов. Только ветер в кронах...

Людмила защёлкнула замок и с облегчением выдохнула. Ну вот и славно. Два выходных впереди, никаких очередей, никаких взвешиваний товара, отгрузки-выгрузки. – Людочка, а вы завтра работаете? – донёсся из-за спины знакомый голос. Она даже обернуться не успела – уже знала, кто это. Николай Иванович. Вечно он не вовремя. – Завтра воскресенье, – отчеканила она, не поворачиваясь. – Выходной. – А-а. Понятно. Ну ничего, я в понедельник тогда. Людмила всё-таки обернулась. Старик стоял с потёртой сумкой-авоськой, в застиранной куртке, и смотрел на неё как-то растерянно...

Максим несся по Арбату как безумный. Опаздывал просто катастрофически. Светка же предупредила - в восемь! Телефон разрывался от сообщений, но отвечать было некогда. Только бы успеть. - Черт, черт, черт. Максим метнулся между прохожими, чуть не сбив с ног пенсионерку с авоськой. Та возмутилась вслед, но он уже не слышал. В руке - букет роз. На ужин забронировал столик в том итальянском ресторане, который она давно хотела посетить. Все должно было быть идеально. И вот - опаздывает! Из-за этой дурацкой планерки...

Марина впервые услышала вой в субботу, когда возвращалась с ночной смены. Протяжный, тоскливый – от него дрожь по спине. Остановила машину у дома, прислушалась. Вой шёл откуда-то со стороны их участка. Вышла из машины – и увидела. У самого забора, там, где старая рябина растёт, сидел пёс. Небольшой, рыжеватый, худой так, что рёбра проступали. Морда задрана к небу, и воет, воет. – Эй, ты! – крикнула Марина. – Брысь отсюда! Всех перебудишь! Пёс замолчал, опустил голову. Посмотрел на неё – и в этом взгляде было что-то такое, что Марина невольно отступила...

Марина шла с работы уставшая. Ноги гудели после восьмичасовой смены в магазине, в голове – только одна мысль: добраться до дома, заварить чай и рухнуть на диван. Ноябрь выдался промозглым. – Эх, хоть бы уже зима скорее пришла, – пробормотала Марина себе под нос. – С морозом проще, чем с этой слякотью. Она свернула в переулок короткой дорогой к дому. Фонарь на углу уже месяц как не работал, и в сумерках приходилось идти почти на ощупь. Вдруг из-за мусорных баков послышалось тихое поскуливание. Марина остановилась...

Иногда жизнь подбрасывает такие истории, что потом думаешь – не может быть, чтобы всё было именно так. Но было именно так. Во дворе девятиэтажки на Советской появилась собака. Большая, рыжая с чёрными подпалинами. Одно ухо рваное, лапа задняя подволакивается. Люди сразу испугались. Ещё бы – здоровенная псина, да ещё и покалеченная. А покалеченные животные, как известно, самые опасные. Так думали жильцы. – Надо в службу звонить, – говорила тётя Зина с первого этажа, поправляя очки. – А то укусит кого...

Я встретила Людмилу в парке у озера, где обычно гуляла со своим ретривером Баксом. Она сидела на скамейке – той самой, с видом на воду, где мы когда-то обсуждали щенячьи проказы наших питомцев и способы их воспитания. Только сейчас рядом с ней не было её верного колли по кличке Грей. Людмила выглядела уставшей, глаза припухли, будто от долгого плача. Когда я подошла, она попыталась улыбнуться, но получилось что-то печальное и безжизненное. – Привет. Моего Грея не стало три дня назад, – сказала она тихо, прежде чем я успела спросить...

Валентина Сергеевна стояла у окна и смотрела, как мороз рисует на стекле узоры. Минус тридцать обещали. Может, и больше. Она прислушалась. Снизу – голоса. Потом – крик: – К вечеру! Слышите?! К вечеру кота чтобы не было! Пётр Иванович. Домком. Валентина отошла от окна, накинула платок и вышла на лестничную площадку. Спустилась на первый этаж. Там уже стояли соседи – кто в тапках, кто в куртке нараспашку. Все молча смотрели на Петра Ивановича, а он стоял посреди подъезда, красный, распаленный, и тыкал пальцем в угол...

Инна возвращалась из магазина, когда небо начало хмуриться. Сумки оттягивали руки, в спине ныло – возраст, понимаешь ли, не шестнадцать уже давно. Но ничего, терпимо. Главное – не торопиться. Вот она и плелась по обочине, поглядывая под ноги. Снег уже почти растаял, только кое-где серые грязные островки остались, превращаясь в противную кашу. Мимо промчался чёрный джип – Инна даже не успела заметить номера. Водитель ничуть не притормозил, окатив её брызгами из лужи. – Хам, – буркнула она под нос, отряхивая пальто...