Котофеня
Щенок дремал на заднем сиденьи: Лёха забыл починить замок и не пожалел
Лёха Сорокин обнаружил щенка в четверг, после смены, когда вышел на стоянку у завода и увидел, что заднее стекло его «Нивы» заляпано изнутри чем-то мутным. Он подошёл, нагнулся, заглянул – и отпрянул так, будто увидел на заднем сиденье гранату. На старом пледе, который Лёха возил на рыбалку, лежал щенок. Маленький, размером с ботинок, грязно-рыжий, с чёрными ушами и тёмной полосой вдоль спины. Щенок спал, свернувшись бубликом, и во сне перебирал лапами – то ли бежал куда-то, то ли плыл, то ли просто...
Последний день Графа
Нина Васильевна узнала про приют случайно – от соседки Зои, которая забежала вечером за солью и между делом рассказала, что у них на Заречной, за гаражами, «собачий концлагерь разводят». – Там, Нин, штук сорок их сидит. В клетках. Зимой. Ты представляешь? Нина Васильевна представляла. Она шестьдесят три года жила на этом свете и за это время научилась представлять себе решительно всё – и плохое, и хорошее, и такое, от чего сердце переворачивается, как блин на сковороде. – И что? – спросила она, хотя уже знала, что «и что» – это не вопрос, а начало дороги, с которой она не свернёт...
Кот жил в подъезде 7 лет. Когда дом пошёл под снос — жильцы не уехали без него
Кот появился в подъезде третьего дома по улице Мичурина осенью две тысячи семнадцатого. Никто не видел, откуда пришёл. Просто однажды утром Антонина Фёдоровна с первого этажа открыла дверь, чтобы вынести мусор, и на коврике сидел кот. Рыжий, с белым пятном на груди и таким выражением морды, будто он тут жил всегда, а это Антонина Фёдоровна только что заселилась. – Ты чей? – спросила Антонина Фёдоровна. Кот моргнул. Медленно, по-хозяйски. Мол, ничей. И твой. И всехний. Не задавай глупых вопросов. Антонина Фёдоровна вынесла мусор, вернулась и поставила блюдце с молоком...
Олег замер от неожиданности – из-под скамейки торчал чёрный хвостик
Парк был пуст. Вечер, среда, конец октября. Фонари горели через один, листья шуршали по асфальту, и пахло мокрой землёй, прелой листвой и тем особенным осенним холодом, от которого ломит переносицу. Олегу было тридцать четыре. Мужик как мужик. Каких тысячи в каждом городе, в каждом дворе, на каждой лавочке. Олег возвращался с работы. Работал он системным администратором в конторе «ТехноСервис» – чинил компьютеры, тянул провода, объяснял бухгалтерше Раисе Максимовне, что нельзя вставлять флешку с вирусом, даже если на ней «очень нужный файл от подруги»...
Иван оставил котят в коробке у магазина. А утром опешил от удивления, открыв сарай
– Мать честная, да как же вы сюда добрались-то?! Иван стоял в дверях собственного сарая, босой, в трусах и майке-алкоголичке, и смотрел на четырёх котят, которые сидели на старой телогрейке в углу и смотрели на него в ответ. Четыре пары глаз уставились на Ивана с таким выражением, будто не он был хозяин этого сарая, а они, и это он, Иван, пришёл без спросу. Вчера вечером Иван лично отнёс этих котят в картонной коробке из-под бананов к магазину «Берёзка», что стоял на перекрёстке, в полутора километрах от дома...

