Кот в Мешке. Истории для всех.

— Деда! Деда, проснись! У забора тигр! Петька тряс его за плечо обеими руками. Глаза у внука были круглые, как блюдца, а голос срывался на шёпот. Игнат Савельевич сел на кровати, нащупал валенки. — Где? — Там! У калитки! Я в туалет встал, в окно глянул, а там… Деда, она смотрит! Игнат подошёл к окну. Луна светила ярко, снег на огороде лежал голубой, искристый. У старого забора, в трёх шагах от калитки, сидела тигрица. Крупная, огненно-рыжая, с тёмными полосами. На левой передней лапе белел давний шрам, кольцом охватывающий лапу...

— Ну чего ты воешь? Чего тебе от меня надо, а? Афанасий Кудрин стоял на крыльце в накинутом на плечи тулупе и смотрел в темноту. Там, на краю поляны, у старой лиственницы, сидел волк. Крупный, седой, с белой отметиной на груди. Луна светила ему в спину, и глаза горели двумя зелёными огоньками. Волк поднял морду и снова завыл. Протяжно, тоскливо, так, что у Афанасия по спине пробежал холодок. — Третью ночь, — сказал он себе под нос. — Третью ночь подряд. Ни коз у меня, ни кур. Что тебе тут надо? Волк замолчал, посмотрел на человека долгим взглядом, будто ждал чего-то...

— Семён Аркадьевич, опять она! У твоего забора сидит! Соседка Зинаида кричала через весь огород, держась за калитку. Старый егерь вышел на крыльцо и посмотрел туда, куда она показывала. На краю поляны, в двадцати шагах от забора, сидела тигрица. Большая, рыжая, с тёмными полосами на боках. Она сидела спокойно, обернув хвостом лапы, и смотрела на дом. — Вижу, Зина, вижу. Иди в избу, не маячь. — Семён, это уже шестой вечер! Шестой! Она ж за нами пришла, за скотиной! Звони в охотнадзор, пусть забирают! — Позвоню, — пообещал Семён...

Тайга терпит человека, пока тот помнит свое место, но стоит ему возомнить себя хозяином, как лес начинает дышать ему в затылок. Эту историю старики рассказывают неохотно, обычно поздней осенью, когда в печной трубе гудит ветер, а за окном зимовья сплошной стеной стоит непроглядный мрак. Вертолет Ми-8, надрывно ревя винтами, пронесся над бесконечным морем темной хвои и тяжело опустился на каменистую косу безымянной реки. Геологическая партия выгружалась в глухой эвенкийской тайге. Задача от крупной...

— Не поеду, Валя. И не проси, — глухо, но непреклонно произнёс Степан Лукич, поправляя воротник штормовки и глядя куда-то поверх головы жены, на потемневшие воды реки Турумы. — Опять за своё? Третий год одно и то же! — всплеснула руками женщина, стоя на скользком дощатом причале. Ветер трепал её платок, а в глазах стояли слёзы обиды и тревоги. — Оля сказала ясно: если до ледостава не вернёшься, выставит она заимку на продажу. Подумай, Стёпа, ведь зиму один здесь не сдюжишь. Годы-то уже не те. — Сдюжу...