Кодекс тьмы

Лаборатория №25, расположенная в глубине секретного научно-исследовательского комплекса под кодовым названием "Звезда", всегда была местом, где царил дух одержимости. Профессор Иван Петрович Волков, человек с горящими глазами и вечно взъерошенными седыми волосами, был движущей силой этого места. Его команда, состоящая из блестящего, но нервного генетика Антона Сергеевича Смирнова и молчаливой, но проницательной биолога Елены Николаевны Петровой, работала над проектом, который мог изменить представление человечества о жизни...

Старый морской волк, капитан Иван Петрович, всегда говорил, что море – это не просто вода и ветер. Это живое существо, со своей памятью, своими тайнами и своими призраками. Он повидал многое за свои пятьдесят лет на флоте, но даже его закаленное сердце иногда сжималось от необъяснимого ужаса, когда он смотрел в бездонную черноту океана. Особенно после того, как на борту «Полярной Звезды», современного исследовательского судна, начали происходить странные вещи. «Полярная Звезда» бороздила воды Северного Ледовитого океана, выполняя научную экспедицию...

Андрей всегда был немного безрассудным. Его друг, Сергей, наоборот, отличался рассудительностью и осторожностью. Именно поэтому Сергей, у которого была новенькая, блестящая на солнце Haval, никогда бы не доверил ключи от нее кому-то другому, особенно если этот "кто-то" не имел водительских прав. Но в тот вечер Андрей был в особенно приподнятом настроении. Он только что получил долгожданное повышение, и ему хотелось отпраздновать это событие с размахом. "Серега, ну дай прокатиться! Всего на часок, клянусь!" – умолял Андрей, размахивая руками...

Стены лаборатории «Сектор-7» были стерильно-белыми, но доктор Артём Вересов чувствовал, как на него давит грязь чужих секретов. В центре зала, в герметичном кубе из армированного стекла, покоился «Экземпляр-0». Его доставили с антарктической буровой станции, где он был вморожен в лед на глубине трех километров. Это не было похоже ни на что живое. Черная, маслянистая масса размером с человеческую голову, она медленно, почти незаметно пульсировала. На ее поверхности не было ни глаз, ни рта, но Вересов ощущал на себе пристальный, изучающий взгляд...

Звонок раздался ровно в полночь, пронзительный и неуместный в тишине моей холостяцкой квартиры. Я знал, кто это, еще до того, как увидел ее имя на экране. Лена. Моя бывшая жена. Мы развелись полгода назад, и с тех пор она ни разу не звонила. Алло? — мой голос прозвучал хрипло. Костя, это я, — ее голос был тихим, испуганным шепотом, полным статики. — Он здесь. Он нашел меня. Помоги. Связь оборвалась. «Он» — я сразу понял, о ком речь. Тот самый тип, из-за которого мы и развелись. У Лены появился любовник, одержимый и ревнивый до безумия...

Когда Марина впервые услышала шепот, она решила, что это просто ветер. Дом стоял на краю деревни, старый, с просевшими полами и трещинами в стенах, через которые гулял сквозняк. Но ветер не умеет произносить имена. — Ма-ри-на… — протянуло что-то из-под пола. Она замерла. Шепот был тихим, будто кто-то говорил прямо в ухо, но дыхание ощущалось изнутри, под кожей. Ночью она не спала. Слышала, как кто-то ходит по коридору — шаги мягкие, как у босого ребенка. Потом — царапанье. Сначала под кроватью, потом у стены, потом прямо за спиной...

Улица Лесная всегда была немного не от мира сего. Не то чтобы она была заброшенной или грязной – нет, дома там были ухоженные, газоны подстрижены, а по вечерам горели теплые огни в окнах. Но что-то в ней было... неправильное. Воздух казался плотнее, тени – глубже, а тишина – слишком уж звенящей. И все это, как шептались старожилы, исходило от одного дома. Дома номер семнадцать. Он стоял в самом конце улицы, там, где асфальт переходил в узкую, заросшую тропинку, ведущую в густой, непроглядный лес...

Если вы часто ездите на метро поздно вечером, когда станции пустеют, а в вагонах остается лишь горстка усталых пассажиров, вы могли слышать эту историю. Ее не рассказывают громко. Ей делятся шепотом, оглядываясь на темные окна туннеля. Это легенда о Плачущем Человеке. Говорят, он появляется только на старых, глубоких ветках метро. И только в последнем вагоне последнего поезда перед закрытием. Выглядит он совершенно обычно. Мужчина средних лет, в простом, ничем не примечательном пальто, сидит, сгорбившись, в углу вагона...

Он подождал несколько секунд и вернулся обратно превозмогаю боль. Он не собирался сидеть тут и обдумать вечность план, он не собирался ждать пока сила мальчика вырастет и уничтожит его, в конце концов это он должен напитаться его страхом и благодатью. Спустя мгновение, Рик материализовался в комнате, Сэм мирно спал в своей кровати. Рик снова посмотрел на Сэма. Мальчик во сне слегка нахмурился и перевернулся на другой бок, что-то неразборчиво пробормотав. В лунном свете, падающем из окна, его лицо казалось почти неземным, безмятежным...

Рядом с Артемом вырос еще один небольшой кристаллический цветок, точная копия Сердца Лимба. Он понял, что цветок поможет ему в борьбе с пустотой, он источал приятное фиолетовое свечение, которые подобро звуковых волнам расходилось от центра цветка по кругу. Казалось что это свечение издает гул и непонятный шум, но если прислушаться, это было прекрасная песня, которая несла тепло и умиротворение каждому кто мог услышать ее. Настало время, когда Артему и жителям этому мира вновь пришлось встретится...

Старый дом скрипел, как дряхлый корабль в шторм. Каждый порыв ветра заставлял его стонать, а половицы под ногами Егора отвечали жалобным плачем. Он купил этот дом за бесценок, мечтая о тихой жизни вдали от городской суеты. Предыдущий владелец, суетливый старичок, передавая ключи, обронил странную фразу: «Главное, парень, что бы ни случилось, никогда не смотри наверх. Особенно ночью». Егор тогда лишь усмехнулся, списав это на старческие причуды. Первые недели прошли спокойно. Егор разбирал вещи, привыкал к уединению и наслаждался тишиной...

Его глаза распахнулись. В них больше не было детской обиды. В них плескался ледяной ужас осознания. Он медленно повернул голову и посмотрел прямо в тот угол, где прятался Рик. Это ты, — прошептал Сэм, и в его голосе прозвучала не детская мольба, а холодная, звенящая решимость. — Это ты все это сделал. Рик замер. Он ожидал чего угодно: криков, слез, мольбы о помощи. Но не этого. Не этой ледяной ясности, которая затмила в глазах мальчика всю боль и гнев, которые он так старательно культивировал. Демон почувствовал, как его собственная сила, питавшаяся страданиями Сэма, начала колебаться...