КИНОНИСТ

Африка в голове у нормального человека — жара, пыль, слон. Африка у Хабенского — куртка, шапка и перчатки. Ольга Литвинова выложила кадры: сафари, лодка, закат, муж корчит рожу в камеру, жена пьёт что-то горячее под пледом. Дети, судя по всему, остались дома. Правильно. Ректорат тоже остался дома. Наконец-то. Весь год его дергали по театру и по школе. Сначала одно кресло, потом второе, потом все вокруг объясняли, какой он удобный вариант после чужого скандала. Человек снял перчатки только для того, чтобы снова их надеть — уже от холода на воде...

Не «творческие разногласия». Не «семейные обстоятельства». Просто встал и ушёл. Орландо Блум должен был играть обаятельного незнакомца в триллере «Перезагрузка» рядом с Приянкой Чопрой. Камеры включатся со дня на день. Он прошёл всю подготовку. Деньги под него и под неё уже собрали. И вот его нет. Группа, говорят, в ярости. Не в театральной. В той, когда люди считали зарплату и вдруг поняли, что зарплаты может не быть. Сюжет фильма сам себе подмигивает. Женщина приходит в себя в лесу без памяти. Единственный, кому можно довериться, — красивый мужчина, который, возможно, врёт...

Шесть мужчин. Все в костюмах. Все умеют смотреть так, будто уже убили кого-то в лифте и сейчас закажут мартини. Пробные съёмки — в начале сентября. И вот среди привычных фамилий — Джейкоб Элорди, Пол Мескал, Харрис Дикинсон, Каллум Тернер и Джек Лауден — всплывает Джек Бартон. Тридцать один год. Роль в «Бедных-несчастных» такая маленькая, что если вы моргнули, вы его пропустили. Британские сериалы. И всё. А инсайдеры уже шепчут: «он». Это даже красиво в своей наглости. Концерн, который теперь держит Бонда, хочет франшизу на годы...

27 и 28 августа Московская международная неделя кино принимает трёх дядек, которых народ знает лучше многих министров. Кристофер Ламберт — тот самый Горец, которого рубили сто лет, а он всё равно живой. Дольф Лундгрен — огромный светлый шкаф, который в «Рокки» изображал русского громилу и пугал весь зал. Митхун Чакраборти — индийский король диско, из-за которого в восьмидесятых люди теряли голову и ботинки одновременно. 27-го Ламберт даёт открытое интервью. Потом автографы. Потом, надо полагать, фото с теми, кто в детстве орал «там может быть только один»...