КАРАСЬ ПЕТРОВИЧ

Утром лёд на озере выглядел крепче, чем был на самом деле. Снег за ночь пригладил все тёмные пятна, ветер стих, и только у дальнего камыша стоял лёгкий пар. Эту полоску Степан ещё с берега заметил, но тогда не придал ей значения. Он приехал не за большим уловом: хотел проверить старую точку у ручья, сделать несколько лунок и к обеду вернуться домой. До воды от деревни было меньше десяти километров, дорогу он знал столько лет, что мог пройти её в сумерках без фонаря. Две зимы назад всё началось почти на этом же месте, только мороз тогда ударил рано...

На третий вечер Рэм не просто остановился перед лифтом. Он успел втиснуться между Лизой и открывшейся дверью, упёрся лапами в плитку и не дал девочке сделать шаг внутрь. — Рэм, ты чего? — Лиза отступила и машинально прижала к себе рюкзак. Михаил уже потянулся к ошейнику, но собака вдруг повернула голову к стене. Не к людям, не к кабине — к серой панели рядом с дверью. Несколько секунд Рэм стоял неподвижно, потом из шахты донёсся короткий металлический удар. Следом ещё один, тише. Михаил убрал руку...

На четвёртое утро Людмила нашла Мотю не в корзине с котятами, а у задней двери. Кошка сидела вплотную к порогу, не притрагивалась к миске и время от времени коротко мяукала, требуя, чтобы её выпустили. Трое котят возились рядом: один цеплялся за край коврика, второй пытался забраться матери на спину, третий уже доедал размоченный корм из блюдца. Минуты две Мотя терпела их суету, потом снова повернулась к двери. — Да что с тобой такое? — Людмила присела рядом и провела ладонью по кошачьей спине. — Совсем своих забыла? Из-под руки кошка вывернулась и ещё раз мяукнула...

Красную крошку на верхней ступеньке Алексей заметил ещё в начале марта. Она лежала полоской вдоль стены, будто кто-то натёр старый кирпич на крупной тёрке. Носком ботинка он растёр одну крошку, затем посмотрел наверх и увидел под карнизом неровный шов. Не трещину во всю стену, не страшную щель — просто место, где раствор между кирпичами кое-где выкрошился. Дом был двухэтажный, старый, с тяжёлой подъездной дверью. Почти двенадцать лет жизни здесь приучили Алексея к тому, что после зимы дом выглядит хуже, чем осенью...