КАРАСЬ ПЕТРОВИЧ

— Уберите свое животное от моих вещей! Немедленно! — высокий мужской голос эхом разнесся над багажной каруселью, перекрывая гул утреннего терминала. Ксения лишь крепче перехватила поводок, но бельгийская овчарка Ирбис даже не шелохнулся. Пес изо всех сил вцепился зубами в плотную тканевую ручку массивного черного кофра. Из его груди вырывался низкий, вибрирующий рык. — Мужчина, сделайте два шага назад, — ровным тоном произнесла Ксения. — Собака обучена на поиск органики. Мы обязаны провести осмотр...

Роман стоял посреди просторной светлой гостиной, крепко сжав пальцами корпус смартфона. Гладкий металл тихо поскрипывал от напряжения. Из динамика доносился пронзительный женский голос. Голос был такой резкий, что по ушам резало. Роман побледнел и начал прерывисто дышать. Дарья сидела на краешке мягкого велюрового дивана, сложив руки на коленях. Она молча смотрела на мужа, не пытаясь вмешаться. В новой квартире пахло свежесваренным кофе и корицей, но утренний покой был безнадежно испорчен. — Выбора...

— Убери свои руки, оборванец! — прошипела женщина в специальном кресле для перемещения, ловко отдернув ногу. Тяжелая деревянная тумба, которую Илья перекатывал по паркету, лишь слегка задела ее туфлю. Но реакция почтенной дамы расставила все точки над «и». Илья замер, опершись о полированную столешницу. Картина окончательно прояснилась. Эта женщина, которую еще утром бережно носили на руках, превосходно чувствовала свои ноги. И это было лишь крошечной деталью грандиозного обмана, нависшего над ничего не подозревающей хозяйкой дома...

Брат сразу побледнел, утратив всю свою былую уверенность. Он тяжело опустился на пуф у входной двери, сутулясь и не поднимая глаз. Туристы, крепко сжимая ручки своих больших чемоданов, испуганно прижались к стене в прихожей. Мужчина в легкой куртке растерянно смотрел то на меня, то на крепких парней в штатском, которые в этот момент проверяли данные в телефоне моего брата. Я стоял у большого окна, стараясь не замечать резкий, слишком сильный запах лимонного освежителя. Этот аромат буквально въелся в отделку стен, вытеснив привычный мне запах дерева...

Темнота в таежном поселке Белый Яр всегда ощущалась иначе, чем в городе. Она была плотной, осязаемой, словно набитой влажными хвойными иглами и холодным туманом. В ту ночь Матвей Ильич проснулся не от шума. Его вырвало из дремоты тяжелое, ритмичное дыхание за тонкой входной дверью. Обычно по ночам поселок жил своей скрытой жизнью. Скрипели старые сосны за околицей, где-то вдалеке гудел дизельный генератор, изредка подавали голос цепные псы. Но сейчас стояла такая глухая тишина, что собственное дыхание казалось фельдшеру слишком громким...

— Долго ты еще будешь с ней возиться, сынок? — голос свекрови сочился неприкрытым раздражением, перекрывая монотонное гудение закипающего чайника. — Нужно быстрее переоформить бумаги на центральный цех. Эта особа в последнее время слишком много вопросов задает. Ксения замерла в темном коридоре, крепко прижимаясь лопатками к прохладным обоям. Она вернулась из больницы на два дня раньше положенного срока. Хотела сделать сюрприз. Сюрприз, безусловно, получился. — Мам, не суетись, — донесся с кухни расслабленный голос Вадима...

— Ты в своем уме, Паша? Какой еще зверь? — голос Даши в динамике телефона дребезжал от напряжения, перекрывая гул автомобильной печки. — Даш, ну послушай меня, — Павел крепче вцепился в руль, напряженно сжимая оплетку. Он щурился, пытаясь разглядеть дорогу сквозь плотную снежную пелену. — Я не могу его там бросить. — Природа сама разберется! — не унималась жена. В трубке на фоне шипело масло на сковороде, звякала посуда. — Нам только дикого животного дома не хватало! Оставь, слышишь? А если мать...

— Яна, ну давай без упрямства. Мама уже собирается уходить. Отдай ей ту старинную камею, что подарила твоя мать. Она ей прямо в душу запала. Яна замерла, опершись ладонями о прохладную столешницу кухонного острова. В просторной гостиной их нового лофта, за приоткрытой стеклянной перегородкой, тихо играл джаз, переговаривались друзья, звенели хрустальные бокалы. А здесь, среди густых запахов запеченной с розмарином форели и свежего кофе, разворачивался настоящий театр абсурда. Она медленно повернулась к мужу...

Я с силой отодвинула тяжелую керамическую кружку в сторону и пододвинула планшет к самому краю стола. Экран ярко светился в полумраке нашей крошечной кухни, разрезая густые вечерние тени на линолеуме. Из динамиков доносились громкие, ритмичные звуки кубинской сальсы, сопровождаемые заливистым смехом и звонкими аплодисментами. Роман медленно, словно нехотя, оторвал взгляд от своей тарелки с остывшим рисом. На экране его мама, Зинаида Марковна, которая якобы была совсем слаба, энергично отплясывала с высоким смуглым аниматором...

— Сонечка, ты только постарайся воспринять всё без лишних эмоций. Мы с Денисом долго думали и приняли взвешенное решение, — голос Антонины Васильевны звучал мягко, с той самой покровительственной интонацией, от которой обычно сводило скулы. Она аккуратно поставила на широкую столешницу из светлом камня тарелку с пловом. Густой аромат тушеного мяса со специями мгновенно заполнил просторную кухню-гостиную. София едва заметно поморщилась: этот запах въедался в плотные льняные шторы, сводя на нет легкий аромат диффузора с белым чаем...

Ксения с силой шлепнула кусок влажной серой глины на самый центр холодного металлического диска. Мотор гончарного круга монотонно загудел, набирая обороты, раскидывая мелкие липкие брызги шликера по старой защитной клеенке. Мутная вода стекала по ее тонким запястьям, оставляя темные разводы на высоко закатанных рукавах полинявшей фланелевой рубашки. В ее крошечной арендованной мастерской пахло сырой землей, гипсовой пылью и едкой прозрачной глазурью. Обычно этот плотный, почти осязаемый запах мгновенно...

Илья осторожно стер пыль с экрана старого планшета. Завтра Лике исполнялось шестнадцать, и он хотел сделать ей сюрприз — восстановить её детские рисунки, которые она когда-то увлеченно создавала в этом приложении. Он нашел зарядку, дождался, пока загорится тусклое яблоко логотипа, и зашел в галерею. Планшет был привязан к общему семейному облаку. Видимо, Лика давно им не пользовалась, но уведомления из мессенджера продолжали подгружаться сюда по инерции. Илья уже собирался выйти, когда в углу всплыло окно чата под названием «Мои»...