Журналист вслух

Как я люблю эти несколько минут приятной усталости — когда, закончив уборку квартиры, сажусь в любимое кресло с чашкой чая и, наслаждаюсь тишиной и безупречной чистотой. Почему всего несколько минут? Потому что вот-вот вернётся из школы мой ребёнок — и от этого уюта не останется и следа. Знакомо? Проблема порядка в доме, где живёт хотя бы один подросток, — это не просто бытовая задача. Это философия. Это экзистенциальный кризис. Это столкновение двух миров: одного — упорядоченного, логичного, где...

Мой сын — пластилиновый мессия. При виде новой коробки его глаза загораются, как у кота, увидевшего лазерную указку. Он лепит. Не просто лепит — творит. Мультяшных героев, рыб с чешуёй, птиц с перьями, даже ёлочные игрушки, которые, кажется, вот-вот начнут петь хором. А однажды он создал подводный город — с осьминогом-мэром и акулой-полицейским. Я уже не знаю, где у нас квартира, а где выставка современного искусства. На его столе — зоны отчуждения. Не рабочее место, а пластилиновая Чернобыльская АЭС...

В свои 18 лет я впервые побывала в Египте. Новогодний сюрприз для детей и наше январское путешествие в лето. Да что там, в Египте, за границей я была тоже в первый раз. Мы полетели с друзьями встречать 2001 Новый год. Это была феерия красок и масса впечатлений. В тот год властвовала холодная русская зима, и незапланированная поездка в жаркий Египет расценивалась мной как яркий эпизод жизни и прекрасный подарок на Новый год. Страна древних пирамид была загадочна и гостеприимна, полна тайн и обычаев...

Это было ночное таинство... 25 лет назад, в тишине поздней московской ночи, когда за окном не было ни души, а в родильном зале — только свет мягкого бра и дыхание акушерки, я впервые почувствовала, как меняется сама суть моего существования. На моей груди лежала крошечная жизнь — моя дочь. Её кожа пахла молоком и теплом, дыхание было частым, как у птички. Я смотрела на неё и не могла поверить: это моё. Это — я. Это — любовь, ставшая плотью. И вдруг — голос акушерки: — Кому будем сообщать о рождении...

Мне было 28, когда мама в последний раз взяла меня за руку. Ей — 56. Она сделала последний вдох. И ушла туда, где встречают Ангелы. Ушла тихо, на моих руках. Тишина... Та самая, что с тех пор живёт внутри меня. Она не умерла от старости. Она ушла, потому что болезнь оказалась сильнее. Это было 15 лет назад. А боль — всё ещё живая. Как свежий порез. Как шрам, который ноет перед дождём. ПРИГОВОР, КОТОРЫЙ ЗВУЧАЛ КАК СЛУЧАЙНОСТЬ Она узнала о болезни случайно. Пошла заодно с родственницей на УЗИ брюшной полости — и услышала приговор: Рак почки...

Наше советское детство было приторно сладким, Счастливым и черно-белым, далеким, но очень родным. Были намного проще: в ушанках на санках с горки. Кричали друг другу с балкона, не давая спать другим. Мы были намного честнее, нам было совсем не важно: Кто на какой машине. Не слышали про смартфон. Подъездами мы дружили, а двери не запирали. Вдруг прибежит соседка – понадобится телефон. Скучаю по вкусам детства: по бабушкиным ватрушкам, Пломбиру, в киоске у школы, и семечкам теплым в кульке. Еще я...

Пять лет. Почти пять лет без него. Он ушёл. Быстро — и в то же время так мучительно долго. Я знала, что этот день настанет. Готовилась. Вернее… думала, что готова. Но когда он наступил — мир просто… рухнул. Каждый час тянулся, как год. Каждая ночь — как вечность. Тоска. Пустота. Невыносимая скука по родному голосу, улыбке, объятиям. Боль была острой. Рвала изнутри. Не давала дышать. Я читала про стадии горя — отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Но в жизни всё не так чётко. Они не идут по порядку...

«Там лежало детское сердце. Чистое. Сломанное. Но всё ещё доброе» Осенний день был тёплым — как редкое прощальное прикосновение лета. Светлана отвела Тимошку в детский сад и, не спеша возвращаясь домой, свернула в парк. Листья шуршали под ногами, солнце играло в кронах деревьев, и в руке она держала пломбир — маленькое удовольствие взрослой жизни. И тут её взгляд упал на девочку. Лет семи, не больше. На ней — трико с торчащими коленками, растянутая розовая водолазка, мужская серая шапка набекрень, куртка, будто взятая с чужого плеча, и башмаки, больше похожие на бабушкины галоши...

Я с годами стала другой, Смысл жизни теперь много значит. Если кто не согласен с тобой - Он не враг, лишь трактует иначе! И не стыдно порой: Да к чертям! И долги, и заботы, печали! А все больше надо к врачам: Все важнее теперь детали. Иногда просто нужно жить: Нараспашку навстречу солнцу! Чай с баранками тихо пить...

Мой сын, мой друг, моя в судьбе глава. Мой самый лучший, нежный и надежный. Твоя экспрессия нас сводит всех с ума! Но без тебя вся наша жизнь совсем ничтожна! Ты глыба, мега-мозг, ты впереди! Ты за семью, друзей готов в огонь и в воду! Сынулечка, мы рядом, посмотри! Мы за спиной в любую непогоду! Дерзай,...

Я от жизни уже ничего не жду, Я справляюсь с болью, но боюсь потерь. Просто верной дорогой своей иду. И я много смогла, смогу и теперь. Этих ран на душе я желать не могу. Ни друзьям, ни врагам, ни дождю, ни ветрам. И душа на замок, я ее сберегу. Растерзать, растоптать ее просто не дам! Реки слез, океаны бессмысленных фраз. Тонны лжи и предательства -все позади! И с бедой познакомилась в профиль, анфас... Одно радует - лучшее ждет впереди! В каждом сердце у нас есть такой уголок, Где все в прошлом и следует это забыть...

Когда-нибудь пойму, что я стара. Посыпется песок под хруст суставов... Вязать носки я буду до утра. И настрочу три тома мемуаров. Куплю себе я платьице в горох, Покрашу волосы в сиреневый оттенок. Пусть очень старый, но не злобный скоморох. Пойду в народ! Гулять под звон коленок! Налажу производство огурцов. В сортах пионов стану знатно разбираться. И во дворе всех сосчитаю подлецов! Буду учить их жить, а может быть и драться! Куплю себе тележку с колесом, И буду с ней гулять по всем аллеям. По тесным улочкам пройду в руках с котом...