1000 и 1 кошка

Иногда я сажусь писать пост и думаю: вот сейчас надо прям зажечь! Чтоб все обхохотались! Чтоб смешно прям так было! Шутейно… А не шутится. Сижу и понимаю, что вышутилась вся нахрен. Что если ко мне сейчас заглянуть вовнутрь, то можно получить моральную травму. Но транслировать такое я не очень люблю, поэтому пока просто не буду шутить, а расскажу как дела у бегемотов. Зоец скрипит помаленьку. Вчера чувствовала себя довольно бодро, вышла меня встретить, обматерила ласково и вообще выглядела молодцом. Это хрупкое равновесие, которое может нарушиться в любой момент, но я надеюсь, что она выберется. Я не знаю, что послужило толчком: поджелудочная или все же почки, но сейчас у нас клиническая картина обострения ХПН со всеми вытекающими. Анфиса намного лучше, она самая бодрая из всей нашей задохлой гоп-компании. Прекрасная шерсть, крепкий сон и чистая совесть. Ест сама, откладывает отличные какахи и все время, что не спит, требует внимания и поклонения. Ну еще бы — она теперь звездень! А с Таечкой мы настолько решили все первоочередные проблемы, что добрались до ноги. Ее незаживающая рана на пятке постоянно мокнет, и не лечится тем способом, который нам прописали. Переходим к другому плану. Вообще я, конечно, здорово повышу свою самооценку, если мне удастся ее вытянуть. Но даже сейчас результаты меня радуют: котинька ожила, сама ест, ходит в горшок и моется. Материт меня скрипучим голосом, требует поглажки и просится на кровать. Никакого сравнения с тем, что я забрала по приезду с Малеевки. Ника ревнует и ненавидит Тайку. Муся терпеливо караулит ее миску с недоеденным паштетом. Моня собирает чеки за лечение, а Фуся каждый раз пугается, когда Тайка открывает рот: - ОНО РАЗГОВАРИВАЕТ!!! О да, оно разговаривает. Оно болтливое и ласковое, и я очень хочу, чтобы оно было еще и здоровое. Тогда мне будет веселее.

Стадии принятия неизбежного. Стадия 1: - Ты это серьёзно? Пельмени с майонезом? При твоей-то жопе? Так, больше не ной мне, что на тебя ни одни джинсы не налазят - даже слушать не буду, не то, что утешать. Стадия 2: - Мам, опомнись, у тебя гастрит. В прошлый раз ты пила таблетки и рыдала, клялась, что никогда больше не потянешь в рот всякую пакость. Стадия 3: - Я умываю лапы. Сдохнешь - домой не приходи. Пусть приходит Настя с вкусняшками, она о котиньках думает и пельмени не жрёт.

Котиньками можно отлично иллюстрировать учебник практической психологии — и особенно хорошо получатся главы об эгоцентризме. Бегаю я сегодня утром, собираюсь на работу и параллельно впихиваю в Тайку всякое-лекарственное. В общем, создаю броуновское движение. И каждый раз под руками/ногами у меня оказывается Ника, через раз огребая поджопника. При этом она злится — ей кажется, что я нарочно бегаю за ней по квартире, чтобы не дать возможности спокойно посидеть. А я не бегаю! Вернее, бегаю, но не за ней — я по своим делам рассекаю, а она бежит впереди и тупо мне мешает. Но виновата, разумеется, я. - Отстань! Отвяжись! — злобно рычит Никуся, оборачиваясь на бегу, — это сталкинг! Я в полицию заявлю! - Чё? - Я несовершеннолетняя! Ты меня преследуешь! Едва не запинаясь об нее в очередной раз, я начинаю орать: - Не путайся у меня под ногами!! И вообще — в каком месте ты несовершеннолетняя?! Тебе скоро три года, ты взрослая коровень, на которой пахать надо! От подобного оскорбления глаза у Никусеньки лезут на лоб. - И я тебя не преследую! Я не за тобой бегаю, а своими делами занимаюсь. Никуся останавливается. Упавшая челюсть ее беспомощно открывается и закрывается, как у аквариумной рыбки: - В смысле не за мной бегаешь?...

Если описывать словами историю моей возни с Тайкой, то это будет примерно так же интересно, как читать телефонный справочник. Уже чуть больше месяца мы играем в игру "Сдохни или умри": - Таечка занудно пытается завернуть ласты; - я стараюсь не дать ей это сделать. Противник мне попался не особо изобретательный, но очень упорный — у меня часто бывает чувство, что я сижу перед шахматной доской и разыгрываю ферзевый гамбит, а Таечка пытается просто забить в доску как можно больше чужих фигур. Я перевязываю ей лапу — она сгрызает повязку и топчется открытой раной в наполнителе. Я ставлю ей стому — она ее выдергивает. Я ее кормлю из шприца — она умудряется заплевать даже потолок. Глухая и непримиримая борьба длится с середины февраля, но недавно я начала ощущать, что моя визави понемногу сдает позиции. Анализы очень медленно, но последовательно улучшаются - гематокрит все еще низкий, а фосфор высокий, но печеночные показатели улучшаются. А главное, в глазах у котиньки появилась мысль, а в лапах - воля к сопротивлению. Теперь она дерется, когда я меняю ей повязки, и материт меня в процессе кормления. Уже несколько дней я ловлю ее на выходе из горшка — до этого она ходила под себя и не особо парилась, что мне постоянно приходится стирать пледы и подушки. А в понедельник она вдруг села и начала умываться — весь месяц до этого я мыла ее сама, чтобы вонь хотя бы бегемотам глаза не резала. И вот вишенка на торте: вчера вечером она не плюнула в миску, как обычно, а заинтересованно принюхалась. Потом вылакала всю жижку, оставив корминки Мусе. Но ведь сама! Сама проявила интерес к еде и хоть что-то съела! Я пела и танцевала. Тайка мрачно смотрела на меня и мысленно клялась, что это не последняя партия, и она еще отыграется. Но ведь потом — когда-нибудь потом. Желательно попозже.

- Ваше Величество! Ваше Величество, извольте на бочок лечь... — суетились лейб-медики, — вот так, ножку извольте вытянуть... Боже, как хороша ваша ножка! - А то, — пьяно подумала Императрица, — моя ножка всем ножкам ножка! Ею хорошо кордебалеты танцевать в ассамблеях! Желая показать свою несравненную пушистость, Ея Величество махнула ляжкой, и на полу лекарни что-то зазвенело. - Что ж вы... лять... так неосторожно-то, матушка... Склянки заморские, денег стоют! Эта фрейлина, как ее там — Настасья, давно напрашивалась. Императрица сделала над собой усилие и нахмурила брови — во всяком случае ей так показалось. - Выпорю. Велю на конюшне выпороть, а потом сошлю в Сибирь. Но противная Настасья почему-то не рухнула на колени, моля о прощении, а бесцеремонно растянула императорские ляжки по гладкому, холодному и очень неудобному трону. - А мы, по-твоему, где, болезная? Императрица обвела глазами помещение — бедненько. Лепнины нет, канделябры кто-то спер, вместо тканей аглицких стенки просто побелили. Зато свечей не пожалели, супостаты — шпарят, аж глаза режет. Ну ничего, ничего. - Где бы мы ни были, мы в моей империи, а значит, я могу тебя выпороть и в Сибирь сослать. Вот сейчас встану, позову гусар с цыганами и поеду в Царское село. А как вернусь — сразу тебя выпорю. И в Сибирь! - Какая она у вас интересная. Это габапентин так подействовал? - Угу, — мрачно кивнула Настасья, все еще не отпуская августейшие ляжки, — иначе вы бы сейчас бинтовали откушенные пальцы. - Ну что я вам скажу... Удивительно для ее возраста, но бабулечка ваша внутри выглядит даже лучше, чем снаружи. - Правда? — Императрица Анфиса I подняла голову. - Правда. - Так давайте вывернем меня наизнанку! Ик! И к цыганам!