Джесси Джеймс | Фантастика

Смех с кухни раздался так громко и бесцеремонно, что Вероника замерла прямо посреди коридора. Она только что закончила снимать видео для своего кулинарного блога, потратив больше часа на сложный французский сэндвич. Теперь же ее муж и его родственники откровенно издевались над результатами ее труда. — Вы только посмотрите на этот кусок батона для нищих! — громко вещала Галина, брезгливо ковыряя вилкой в тарелке. — Яйцо она сверху кинула, тоже мне, высокая кухня! — Мам, ну она же для своих подписчиков старается, — усмехнулся Валера, лениво покачиваясь на табурете...

Светлана Игоревна решительно отодвинула в сторону тяжелую коробку с инструментами и вытерла лоб тыльной стороной ладони. Прошло три недели после того, как она проводила Валерия Игоревича в последний путь, и только сейчас в ней проснулись силы разобрать его личные вещи. Письменный стол мужа всегда казался ей неприступной крепостью из лакированного дуба, в которой вечно заклинивало нижние ящики. Валера слыл человеком системным, надежным и до такой степени предсказуемым, что по его привычкам можно было проверять точность календаря...

— Мясо получилось откровенно сухим, Катерина, — Нина Ивановна брезгливо отодвинула тарелку на край стола, застеленного дешевой клеенкой с разводами. — Жуется с трудом, словно старая подошва. Мой Олежка к такой тяжелой пище совершенно не привык. — Ваш Олежка, Нина Ивановна, последние полгода привык питаться исключительно на мои деньги, — Катя невозмутимо наколола на вилку кусок свинины. — Так что пусть жует усерднее и развивает челюстные мышцы. Олег нервно дернул кадыком и попытался изобразить максимально расслабленную улыбку...

Красная точка лазерной рулетки бесцеремонно прыгала по выцветшим обоям, замирая то на семейных портретах, то на лепнине под потолком. Никита Юрьевич двигался по гостиной с хозяйской небрежностью, то и дело поправляя на переносице дорогие очки. Его жена, Вероника, шла следом, брезгливо приподнимая край длинного пальто, словно боялась испачкаться о само существование этого старого дома. — Мам, ну ты сама посмотри на эти площади, — Никита обернулся к матери, не выключая лазер, и красный луч на мгновение ослепил Елену Сергеевну...

Мария стояла у окна, наблюдая, как тяжёлые капли октябрьского дождя разбиваются о стекло. В свои шестьдесят восемь лет она привыкла мерить время не часами, а сменой времён года и редкими телефонными звонками. Трёхкомнатная квартира, когда-то казавшаяся тесной от суеты и голосов, теперь превратилась в огромный безмолвный кокон. Дети давно обосновались в других странах, муж ушёл из жизни пять лет назад, и тишина стала её единственной верной спутницей. Мария всё чаще ловила себя на горькой мысли, что её присутствие в этом мире стало лишь формальностью, а сама она больше никому не нужна...

Он стоял на коленях прямо на ворсистом коврике в прихожей, отчаянно пачкая свои светлые брюки грязной уличной слякотью. Голос Олега фальшиво дрожал от наигранного раскаяния, пока он тянул помятый букет из трех стремительно увядающих дешевых хризантем. От него невыносимо несло табаком и застарелой сыростью, словно бывший муж неделю ночевал в подсобке грязного автосервиса. Лена скрестила руки на груди, опираясь плечом о дверной косяк, и насмешливо выгнула тонкую бровь. Она жестко пресекла попытки незваного гостя сократить дистанцию, не сделав ни единого движения навстречу...

Елена Сергеевна смотрела на квитанцию за отопление так, будто это был приговор инквизиции, написанный мелким шрифтом. Сумма внизу страницы вызывала острое желание немедленно начать отапливать квартиру старыми журналами или мебелью, которой в комнатах и так почти не осталось. — Мам, ну чего ты там опять изучаешь, это же просто цифры, — Катя плавно вошла на кухню, грациозно обходя гору коробок в коридоре. Невестка всегда двигалась так, будто под ногами у неё был подиум, а не линолеум, который она сама же предлагала содрать ради «эстетики естественного бетона»...

— Давай обойдемся без твоих дешевых истерик, Катя, и просто решим проблему как взрослые люди. Ты берешь потребительский кредит на три миллиона рублей, а мы навсегда закрываем этот утомительный вопрос. Голос Олега звучал ровно и с той фирменной снисходительностью, от которой у нормальных людей моментально сводит скулы. Муж вальяжно развалился на стуле в самом центре моей кухни, лениво ковыряя вилкой потертую клеенку. — Какой еще кредит, на какие великие цели мне нужно влезть в долги? — я устало прислонилась к столешнице...

Елена Сергеевна отодвинула от себя глубокую тарелку с таким видом, будто в ней плавал не домашний суп, а кусок гудрона. Она сложила руки на груди и устремила взгляд в окно, где серый сентябрьский дождь методично лупил по подоконнику. Катя почувствовала, как внутри закипает то самое чувство, которое обычно предшествует крупным стихийным бедствиям. — Катенька, ты же прекрасно знаешь про мою поджелудочную, — произнесла свекровь неестественно кротким голосом. — Елена Сергеевна, это овощной отвар без капли жира, я специально для вас готовила отдельно, — ответила Катя, стараясь не повышать тон...

— Этим только свиней кормить! — плюнула свекровь, брезгливо отодвигая тарелку. Кусок фермерской утки шлепнулся на выцветший линолеум, оставив жирный след. Олег резко встал, схватил посуду матери и швырнул ее содержимое в мусорное ведро. — Хватит, не нравится — не ешь, — процедил он, обнимая меня за плечи в жесте защиты. И тут в дверь жестко постучали, заставив нас вздрогнуть. — Открывай, брат, мы с вещами! — раздался густой бас моего деверя. Валерий ввалился в прихожую, совершенно не вытирая ноги...

Галина Петровна возникла на пороге без предупреждения, словно стихийное бедствие, которое решило лично проконтролировать масштаб разрушений. В руках она сжимала пухлый конверт, из которого, казалось, вот-вот начнет капать концентрированный яд. Светлана, в этот момент бережно протиравшая листья своего лимона по имени Геннадий, замерла, прижав влажную тряпочку к груди. — Она тебе изменяет! — выдохнула свекровь, даже не потрудившись снять пальто или поздороваться. Слова упали в пространство квартиры, как тяжелые булыжники в мутную воду пруда...

— Просто посиди здесь, ладно? Не отсвечивай. — Игорь дернул воротник свежей рубашки, глядя на свое отражение в темном стекле микроволновки. — Павел Николаевич человек старой закалки, у него серьезный пунктик на патриархате. Тесная кухня казалась еще меньше из-за невыносимого жара от старой работающей духовки. Вера стояла у раковины, чувствуя, как мучительно ноет поясница после восьми часов непрерывного сидения за ноутбуком. Она ведь тоже работала на удаленке полный день, кропотливо сводя бесконечные таблицы для отдела логистики...