Джесси Джеймс | Фантастика

Андрей неторопливо жевал идеально приготовленный стейк средней прожарки, бережно взвешенный на кухонных весах. Его ленивый взгляд скользил по тусклому отражению жены в стеклянной дверце кухонного шкафа. Лена стояла у раковины, послушно согнув спину, и методично отмывала сковороду от остатков его диетического ужина. — Ты как-то резко сдала в последнее время, Лен, — произнес он, тщательно пережевывая сороковой кусочек мяса для улучшения пищеварения. — Потолстела на домашних харчах, бока вон как тесто из кадки вываливаются...

— Мама, давай смотреть на вещи современно и прагматично, — громко произнес Олег, демонстративно перегораживая проход на балкон. — Зачем тебе одной эта огромная трехкомнатная квартира, когда мы со Светой задыхаемся в тесной ипотечной однушке на самой окраине? Рядом переминалась с ноги на ногу его супруга, недовольно разглядывая сочные зеленые листья комнатного лимона. Она аккуратно потрогала веточку и брезгливо сморщила нос от липкого сока на пальцах. — Мы все просчитали, так что самый лучший вариант...

— Катя, передай мне ту тарелку с сиротливым крылом курицы, пока наш юбиляр окончательно не ослеп от собственной гениальности, — негромко произнес Валера, лениво почесывая круглый живот под тесной рубашкой. Развалившийся на диване Олег даже не повел бровью, продолжая царственным жестом отправлять в рот щедро смазанный майонезом салат. Он праздновал тридцатилетие с размахом человека, который лично изобрел колесо, хотя на самом деле за всю жизнь не собрал даже шведского шкафа из инструкции. Лена молча...

Красные замшевые туфли валялись прямо на белоснежном ворсистом коврике, нагло демонстрируя свою неуместность. Рядом с ними, как поверженные солдаты, лежали дорогой пиджак Олега и какой-то пестрый шарф с леопардовым принтом. Из-за приоткрытой двери ванной комнаты доносился плеск воды и звонкий, совершенно лишенный интеллекта смех. Я остановилась в коридоре, чувствуя, как внутри закипает не ярость, а какое-то странное, почти научное любопытство. Вот так выглядит финал пятилетней попытки наладить семейную идиллию с человеком, чьим главным талантом было умение красиво рассуждать о высоких материях...

Дверцы шкафа-купе разъехались в стороны с легким, почти извиняющимся шуршанием. Варя прислонилась горячим лбом к прохладному зеркалу. После двенадцатичасовой смены на ногах хотелось только одного — снять жесткую форменную блузку и нырнуть во что-то мягкое. Домашнее. Свое. Рука машинально потянулась к штанге с вешалками. Пальцы привычно искали гладкий струящийся шелк темно-синего платья, купленного с первой большой премии. Но вместо шелка кожа наткнулась на жесткую, колючую бахрому. Варя нахмурилась...