Человеческие истории

— Мама займет главную спальню, а вещи я уже упаковал в пакеты, — безапелляционно заявил Вадим, сбрасывая мои любимые кашемировые свитеры в бездонный черный мешок для строительного мусора. Ольга застыла на пороге собственной квартиры, чувствуя, как холодная волна непонимания медленно поднимается от кончиков пальцев к горлу. В воздухе еще витал тонкий аромат дорогой интерьерной краски и новой мебели, который она с такой любовью выбирала последние месяцы. Ключи, тяжело звякнув, едва не выскользнули из ослабевших рук...

Дверь в квартиру была приоткрыта ровно на ширину ладони, и из полумрака прихожей тянуло отчетливым запахом чужого парфюма — тяжелого, пудрового, заполняющего собой всё пространство. Елена замерла на лестничной клетке, судорожно сжимая в руках тяжелые пакеты с продуктами. Сердце пропустило удар. В голове пронеслась тысяча мыслей. Грабители? Но почему тогда пахнет духами? Она осторожно толкнула дверь плечом. В коридоре стояли три огромных клетчатых баула. Из гостиной доносился скрип мебели, передвигаемой по ламинату...

— Да у неё же три класса церковно-приходской! А Вика — кандидат наук, своя клиника, отец — депутат! Сынок, ты что, совсем себя не уважаешь? Брось эту швабру и иди к нормальной женщине! Шёпот свекрови был громким — таким специальным, нарочито громким, который притворяется тихим, но рассчитан, чтобы услышали все, кто находится в квартире. Тамара Геннадьевна стояла в проёме кухни, прижавшись плечом к косяку, и смотрела не на сына, а в спину Лене. Прямо между лопаток. Будто метилась. Лена в этот момент мешала деревянной лопаткой плов в большой сковороде...

— Через десять лет после похорон мужа деверь пришёл с адвокатом и потребовал половину квартиры. Я уже хотела согласиться, пока случайно не увидела в его телефон Марина возвращалась домой с работы, когда в подъезде её встретил незнакомый мужчина в строгом костюме. Он вежливо приподнял шляпу и спросил, здесь ли проживает гражданка Сазонова. Она насторожилась, но кивнула. Адвокат протянул ей конверт с гербовой печатью и сказал, что завтра в десять утра её ждут в нотариальной конторе. Марина взяла конверт дрожащими руками, чувствуя, как сердце ухает куда-то вниз...

— Сын перестал со мной разговаривать после развода. Я думала, он просто переживает, пока случайно не услышала телефонный разговор его отца: «Она сама виновата Света стояла у окна и смотрела, как сын выходит из подъезда. Серёжа даже не обернулся. Плечи ссутулены, руки в карманах джинсов, взгляд в асфальт. Раньше он всегда махал ей на прощание. Кричал: «Пока, мам!», даже если опаздывал в школу. Теперь — молчание. Третий месяц после развода. Света помнила тот день, когда Олег собрал чемодан и ушёл к новой жене...

— Рита мечтала о своей квартире, но муж сказал: "Я уже всё оформил". Когда она увидела договор дарения на имя свекрови, то поняла: три года брака были Рита застыла перед дверью квартиры. Ключи выскользнули из рук и со звоном упали на бетонный пол. Она подняла их дрожащими пальцами, но войти не смогла. Рука так и замерла в сантиметре от замочной скважины. Внутри всё оборвалось. Слова Павла крутились в голове, как заезженная пластинка: — Я уже всё оформил, Ритуль. Ты только не нервничай. Она тогда не придала значения...

У мусорки Зинаида Павловна поймала Марину за рукав куртки. — Маринк, постой. — А, Зинаид Павловна. Здрасьте. — Здрасьте-здрасьте. Слушай. Я тебе по-честному скажу, потому что мать твоя меня просила приглядывать за тобой ещё с того дома, помнишь? — Помню. — Маринк. Твой мужик каждую ночь уезжает не на работу. Марина моргнула. Пакет с мусором был у неё в правой руке. Левую Зинаида Павловна всё ещё держала. — Зинаид Павловна. Сергей в ночь работает с осени. Я в курсе. — В курсе она. Маринк. Я ночами плохо сплю, ты знаешь...

Паспорт лежал между двух старых одеял на антресоли. Ира искала зимнюю шапку Тони — Тоня в среду шла на ёлку, и шапка нужна была белая, та, с помпоном. Ира залезла на табуретку, сдвинула одеяло, увидела пакет. Достала. В пакете лежали бумаги. Сверху — старый бордовый паспорт. Российский, советского образца обложка, потёртая. Она открыла. На развороте была фотография мужа. Молодого — лет двадцати двух. С тонкой шеей, в свитере, который Ира никогда не видела. Над фотографией стояло: Лагутин Андрей Викторович...

В среду Рома впервые за три месяца сам подошёл к матери в коридоре суда. Между предыдущей встречей и этой средой было сто два дня — Оля считала. Он подошёл, остановился в полуметре и теребил рукав свитера. Свитер был новый, серый, с оленем — Оля такой бы ему не купила, ему не нравились олени. А этот, видимо, нравился. Или Денис купил, не спросив. — Привет, Ром. — Привет, мам. — Как ты? Он посмотрел на отца. Денис стоял у окна метрах в десяти и разговаривал с адвокатом. Не оборачивался. Оля знала эту его манеру — он умел не смотреть так, чтоб всем было ясно: он не смотрит специально...

В пятницу Юля забыла зарядку в офисе мужа. Артём уехал на встречу, ключи у неё были — она зашла за зарядкой и решила подождать пять минут. Налила себе кофе из автомата. Села на диван у переговорной. Из переговорной вышел Игорь. Юрист. Они здоровались раз в полгода на корпоративах. — О, Юля! Привет. Артёма ждёшь? — Нет, я за зарядкой. А он сегодня будет? — Сегодня нет, он у отца. Они там по доле опять что-то решают. — По какой доле? Игорь моргнул. Один раз. И в этот моргнул было всё — и понимание, что он сказал лишнее, и попытка вспомнить, что Артём про это говорил жене...

Торт стоял на столе уже двадцать минут, а свечи никто не задувал. Семьдесят свечей — Вера их сама втыкала утром, ругаясь, что Олег купил такие тонкие. Теперь они догорали, и воск капал на белую глазурь. Мама сидела во главе стола и плакала. Не красиво плакала — а как старуха, в кулак, давясь. Отец рядом смотрел в скатерть. Олег стоял у окна спиной ко всем. Игорь — дядя Игорь, который был дядей Игорем всю Верину жизнь, — сидел напротив и тоже смотрел в стол. А Вера смотрела на торт. На капающий воск...

Папка с документами лежала на столе у нотариуса третий раз за месяц. Аня узнала её по жёлтой наклейке — такие же она клеила на свои папки на работе. Только эта была не её. Эта была Тамары Сергеевны. — Светлана Игоревна, я по поводу доверенности на машину, — Аня села напротив, отодвигая взглядом чужую папку. — Костя сказал, вы оформляете быстро. — Конечно. У вас же есть копия паспорта мужа? — нотариус листала ежедневник, не глядя. — Так. А по основному вопросу — вы потом ещё подойдёте или сразу всё? Аня моргнула...