Жизненные истории для вас

Серая картонная папка лежала на антресоли в прихожей, под коробкой с ёлочными игрушками. Тесёмки на ней были завязаны аккуратным бантиком, а мой муж Валентин за двадцать шесть лет брака не завязал ни одного банта, даже на подарке к Восьмому марта. Полезла я туда в субботу утром за полисом. Страховка на машину кончалась в понедельник, Валентин с утра уехал в гараж менять колесо и уже с порога крикнул: «Глянь наверху, там все бумаги». Я и глянула. Внутри лежал один-единственный документ. Свидетельство...

— Рим, в этом году не ходи со мной на корпоратив. Потом он положил нож на край тарелки, медленно и ровно, будто нож был из тонкого стекла. Двадцать два года я живу с этим человеком и знаю, как он обращается с ножами. Он их бросает. Со звоном, в раковину, через полкухни, а я каждый раз ворчу, что когда-нибудь он попадёт в кота. Кота у нас давно нет. А привычка ворчать осталась. — Почему? — Скучно будет. Директор новый, речи, тосты по бумажке. — Ты каждый год говоришь, что скучно. — Ну вот. А в этом году правда скучно...

Мимозу в этом году я купила у метро, три пушистые ветки в шуршащем целлофане, и всю дорогу в электричке держала их на коленях, чтобы не помять. А в половине первого к нашей калитке подъехала Тамара, и с пассажирского сиденья выбрался высокий мужчина в тёмном пальто, с коричневым кожаным портфелем, которого никто из нас раньше не видел. Фаина курила на крыльце и чуть не выронила сигарету. — Томка, ты что, жениха нам привезла? Тамара не улыбнулась. У неё вообще лицо человека, который тридцать пять лет сводил чужие балансы и твёрдо знает, что ошибка всегда где-то спрятана...

Фотография пришла в четверг, без двадцати десять вечера, когда я сидела над чужим балансом и уже путала строчки. Брат написал коротко: «Всё вывез. Твоя комната пустая. В субботу ждём покупателей». Я сама потребовала этот снимок. Три дня подряд писала Тимофею, что не поеду в Тверь смотреть на старый шкаф и ковёр с оленями, пусть пришлёт доказательство. Вот он и прислал. Голые стены с выгоревшим прямоугольником на обоях, линолеум с вмятинами от моей кровати, батарея, которую мама каждое лето красила в бежевый...

Тарелок я поставила семь. Одну, по обычаю, для Фаины Григорьевны, с рюмкой водки и куском чёрного хлеба сверху, и мне казалось, что это единственное место за столом, которое никому не принадлежит. Ошиблась я в тот день не только в этом. Знаете, у меня есть привычка, над которой посмеивается вся семья. Я тридцать один год веду тетрадку расходов. Обычную, в клетку, с резинкой на обложке. Хлеб, свет, бензин, подарки к праздникам: всё записано моим почерком. И если в конце месяца не сходится хотя бы сотня, я не ложусь спать, пока не найду, куда она утекла...