Наталья Гаврелюк ИСТОЧНИК

Сегодня немного о балах! В XVIII–XIX веках, это не просто танцы, а социальная повинность, ярмарка невест и смертельно опасное удовольствие! Для дворянина бал был такой же обязанностью, как служба. Тот, кто пренебрегал обществом, рисковал карьерой и репутацией вплоть до «отлучения от света». Девушке отказать кавалеру было совершенно неприлично, даже если он был глубоко неприятен — следовало танцевать через "не могу" и "не хочу". Единственной уважительной причиной было уже данное обещание другому, но тогда нужно было предложить ему пригласить её на следующий танец. Ссылка на плохое самочувствие позволяла пропустить танцы, но после этого танцевать вообще ни с кем уже было нельзя. Подготовка занимала недели, а иногда и полгода. Многоярусные причёски из накладных прядей, перьев и цветов создавались накануне бала  и сохранялись до утра с помощью особых средств фиксации. В эпоху без электричества на изготовление такой причёски могло уйти не менее 12 часов. Сложные прически делали за три дня до бала. Чтобы не разрушить это сооружение, дамам приходилось спать сидя в кресле. Чтобы голова не падала на грудь, шею подпирали специальной подставкой или валиком, а иногда использовали ларец-подголовник (жёсткую подушку). Прически склеивали помадой на основе животного жира (сала) и посыпали мукой. Этот запах привлекал не только насекомых, но и мышей. Поэтому рядом с головой ставили клетки для крыс. Платья шили из лёгкой полупрозрачной дымки — пик популярности пришёлся на рубеж XVIII–XIX веков. Но в разное время была своя мода. Было время, когда платья были очень тяжёлыми. Обязательным элементом было глубокое декольте и открытые плечи. Под платье надевался жёсткий корсет, стягивавший талию ради «осиной» фигуры. Ни дамы, ни кавалеры во время бала перчаток не снимали. Касаться друг друга обнажёнными руками считалось недопустимым — подать голую руку кавалеру было просто скандалом. Молодым людям рекомендовалось иметь запасную пару на случай, если перчатки лопнут. Оголять руки позволялось только во время ужина и за карточным столом. Для многих дам посещение балов заканчивалось трагически. Тугие корсеты деформировали внутренние органы. Другая опасность — переохлаждение. Балы устраивались в основном зимой. Разгорячённое танцами тело на сквозняках и в лёгких платьях приводило к простуде и воспалению лёгких, а смертность от пневмонии в те годы была очень высока. Ну что, девочки, кто после этого хотел бы попасть на бал?😀 И я еще не все написала). Однако, бал был неотъемлемой частью жизни дворянства. Он давал возможности для брака и карьеры, но требовал подчинения жёстким правилам — порой ценой здоровья и жизни. Последний бал в Зимнем дворце состоялся зимой (костюмированый) 1903 года, а последним бальным сезоном в России стала зима 1913–1914 годов — война поставила точку в истории русских балов. В начале XX века бальный этикет и традиция танцевать в красивой одежде были утрачены, а к концу века танцы превратились в дискотеки. Фото картин Михаила Зичи, Карла Брож, Дмитрия Кардовского, заимствованы из открытых источников.

Наконец-то посетила усадьбу Л.Н. Толстого в Хамовниках. Это был один из пунктов плана на лето. Дошла только в сентябре, чему несказанно рада! В центре шумной Москвы, среди каменных высоких построек, вдруг -  резные деревянные ворота, войдя в которые, город исчезает. Вы словно перемещаетесь на полтора столетия назад, в эпоху, когда здесь, в Хамовниках, ещё можно было услышать пение птиц и почувствовать запах яблоневого сада. Именно так Лев Толстой в 1882 году, стоя в вечерних сумерках, принял судьбоносное решение. На слова хозяина, что в темноте всё равно ничего не видно, он ответил: «Не надо дом, я вижу сад!». Этот сад, немного запущенный и заросший, до боли напоминал ему любимую Ясную Поляну. Тогда, в апреле, граф даже не стал смотреть на интерьеры, он просто влюбился в этот зелёный островок. Так началась новая глава в жизни писателя, который терпеть не мог московскую суету, но был вынужден жить в городе ради образования детей. 🏠 Усадьба, построенная ещё в 1800–1805 годах, чудом уцелела в пожаре 1812 года. Толстой купил её у коллежского секретаря Арнаутова. Дом оказался маловат для многодетной семьи (у Толстых было 13 детей), поэтому его надстроили и расширили. Здесь, в этих стенах, семья Толстых провела 19 зим — с 1882 по 1901 год, каждое лето уезжая в Ясную Поляну. И именно здесь было написано около сотни произведений, среди которых роман «Воскресение», повести «Крейцерова соната» и «Смерть Ивана Ильича». Сегодня 99% вещей в музее — подлинные. Обстановка настолько точно передаёт дух 1890-х годов, что дети писателя, приезжая сюда уже после его смерти, признавались: возникало ощущение, что родители «только что вышли в соседнюю комнату». В доме сохранилось буквально всё, от исторического паркета и тапочек графа до его велосипеда (сейчас его нет, он на выставке), на котором он с увлечением катался в 67 лет! 🎼 Усадьба приТолстом была настоящим центром культурной жизни Москвы. В гости к писателю приезжали Чехов, Бунин, Горький, Репин, Шаляпин, Рахманинов. В доме стояло два рояля, на которых играли великие музыканты. И знаете, что особенно трогательно? В этом доме, где кипела литературная и музыкальная жизнь, можно услышать единственное музыкальное произведение великого писателя. В возрасте 20 лет, ещё до того как написать «Детство», Толстой сочинил Вальс фа мажор. Он крайне редко его исполнял и очень при этом смущался. Лишь в 1906 году, когда 78-летнего Толстого удалось уговорить сыграть этот вальс, композиторы Танеев и Гольденвейзер записали мелодию в соседней комнате. Благодаря этому, мы сегодня можем услышать эту музыку. Гуляя по этому дому и саду, я будто провалилась во времени в прошлое. Невероятные ощущения. Если вы еще не посещали Льва Николаевича в Москве,  рекомендую от всей души! И лучше это сделать сейчас, до зимы. Вы пройдёте по той самой лестнице, по которой дети Толстого любили съезжать на чайных подносах, заглянете в кабинет, где создавались бессмертные строки, и обязательно вдохнёте аромат старого сада. А после, долгими зимними вечерами, перечитывая произведения писателя, вы поймете, что читаете уже с новым чувством и особым удовольствием.