Историческая мозаика

Восьмого сентября 1803 года дочь ссыльного вышла из Ишима с рублём и иконой. Через одиннадцать месяцев о ней говорил весь Петербург. Но цену дороги она заплатила сама. Восьмого сентября 1803 года, на Рождество Богородицы, девятнадцатилетняя Прасковья Луполова вышла из деревни Жиляковки под Ишимом. С собой у неё был один серебряный рубль, образ Божией Матери и паспорт. Шла она в Петербург, к царю. Карты у неё не было. Грамоты тоже. Она была уверена, что дорога в столицу идёт через Киев. До Петербурга она дойдёт...

Его рисунки хвалила императрица, за него просил президент Академии художеств. А граф Морков двадцать лет отвечал отказом и отпустил художника одного, без семьи. Весной 1823 года, на Пасху, граф Ираклий Иванович Морков дал вольную своему крепостному Василию Тропинину. Художнику было сорок семь лет. Его портреты к тому времени заказывали московские вельможи. Вольная была на одного. Жена и сын остались собственностью графа. За Тропинина просили двадцать лет. Просили люди, которым граф обычно не отказывал...

В феврале 1852 года Николай Гоголь почти перестал есть, а ночью сжёг второй том «Мёртвых душ». Смерти он не боялся. Боялся другого, и написал об этом на всю Россию. Вот что я сделал! Хотел было сжечь некоторые вещи, давно на то приготовленные, а сжёг всё! Эти слова Николай Гоголь сказал 12 февраля 1852 года графу Александру Петровичу Толстому, в чьём доме на Никитском бульваре он жил. Ночью в печи сгорели тетради со вторым томом «Мёртвых душ». Великий пост начался накануне. Гоголь к тому времени почти не ел...

Весной 1797 года полицейский остановил на Гороховой четырнадцатилетнего графа Толстого. На мальчике не было ничего запретного, кроме курточки, шаровар и круглой шляпы. «Пойдите домой и переоденьтесь» Это сказал полицейский на Гороховой улице в Петербурге весной 1797 года. Сказал четырнадцатилетнему графу Фёдору Толстому, будущему знаменитому художнику и медальеру. Мальчик шёл к отцу со старым слугой Осипом. На нём были курточка, шаровары, круглая шляпа, волосы локонами, галстука не было. Ничего дерзкого...