Испытание жизнью

— Мой сын найдёт себе лучше через месяц, — Валентина Игоревна аккуратно положила вилку на край тарелки. — Такую, что дома вечерами сидит, а не по мастерским шастает до полуночи. Кира молчала. В руке остывал бокал с компотом. — А ты, Кирочка, — свекровь улыбнулась, — годам к сорока одна останешься со своими шкафами трёхсотлетними. Кому ты такая нужна. Олег резал котлету, не поднимая глаз. Как будто разговор его не касался вообще. За полчаса до ужина Кира читала переписку в его телефоне. Экран сам загорелся на столе в прихожей, когда пришло сообщение с именем «Лиза, работа»...

— Ты сломала жизнь моему сыну! — эхо разнесло голос Тамары Игоревны по всему коридору загса. Пожилая женщина театрально прижимала к груди лакированную сумку. — Выпила все соки из мальчика! — продолжала кричать свекровь. — Ничего, теперь-то он задышит полной грудью. Жизнь его наладится только после развода с тобой! Вадим стоял рядом с матерью и снисходительно улыбался. На нем был дорогой костюм, который явно не соответствовал его зарплате рядового менеджера. — Мама, успокойся, — вальяжно произнес он, поправляя манжеты...

Стакан с компотом звякнул о край стола, когда Таисия Марковна поставила его слишком резко. — Твой развод — позор на всю улицу, — сказала она громко, чтобы слышали за соседними столами. — Люди пальцем показывать будут. Восемь лет прожили, а ты мужа бросила, как чужого. Разговоры за столами стихли. Кто-то отвернулся, делая вид, что рассматривает шашлык на решётке. Я поставила свою тарелку на стол. Медленно, без резких движений. — Игорь сам подал заявление, Таисия Марковна. Вы же знаете. — Знаю только то, что моя невестка не смогла удержать семью...

Свекровь брезгливо провела пальцем по кухонной столешнице. Она посмотрела на подушечку пальца, театрально вздохнула и смахнула невидимую пыль на чистый пол. Муж сидел за столом и молча листал ленту в телефоне. — Ты обычная содержанка, своего у тебя нет, — бросила Тамара Игоревна, глядя Анне прямо в глаза. — Живешь на всем готовом. Максим горбатится с утра до ночи, а ты только деньги с его карты тратишь. Анна спокойно вытерла руки вафельным полотенцем. Она смотрела на лицо свекрови и чувствовала, как внутри всё сжимается...

— Тебя терпят из жалости, — процедила свекровь. Не думала, что жалость можно оформить нотариально. Валентина Петровна произнесла это негромко, но так, чтобы услышали все за столом. Она разливала чай по чашкам, и рука её не дрогнула, будто речь шла о погоде. — Дима слишком мягкий человек, чтобы выгнать тебя на улицу. А другой на его месте давно бы развёлся. Ты хоть понимаешь, сколько женщин мечтают о такой жизни? Ольга поставила перед свекровью тарелку с пирогом и вернулась к плите. Она не ответила...