Запрещённая история.Нулевой меридиан.

Я приехал в архив Университета Огайо, чтобы увидеть её своими глазами. Мне выдали папку. Я открыл. На пожелтевшей бумаге — колонки цифр. И шесть символов, обведённых красным: 6EQUJ5. На полях тем же фломастером — одно слово: Wow! Джерри Эйман, астроном проекта SETI, написал это 18 августа 1977 года, просматривая данные за прошедшие дни. Сигнал пришёл 15-го, в 22:16 по местному времени. Эйман его не слышал — никто не слышал. Телескоп «Большое ухо» просто выводил показания на бумагу, пока Земля вращалась...

Я стоял на улице Тампль и смотрел на обычный парижский квартал. Кафе. Велосипеды на тротуаре. Туристы с картами. Никакого намёка на то, что именно здесь — на этом самом месте — в октябре 1307 года королевские солдаты взломали ворота крепости и арестовали людей, которые изменили средневековую Европу. Никакого памятника. Никакой таблички. Башню Тампль снёс Наполеон в 1808 году — чтобы, по официальной версии, она не стала местом паломничества роялистов. Но я думал о другом. Когда солдаты Филиппа IV ворвались в крепость — казна была пуста...

Они стоят на шести континентах. Их построили люди, которые никогда не встречались. И все они смотрят в одну сторону. Мы уже говорили о бронзовых шестернях, которые не должны были существовать две тысячи лет назад. Теперь поднимемся выше. Буквально — выше. К каменным горам. От Афин к Саккаре. Первая пирамида на Земле стоит здесь. Я приехал на рассвете — намеренно, до туристов. Воздух пах пылью и чем-то горьким, похожим на нагретый камень. Ступенчатая громада Джосера поднималась на розовеющем небе уступами — шесть ярусов, каждый меньше предыдущего...

Афины. Национальный археологический музей. Зал 38. Я стоял перед витриной и не мог сдвинуться с места. За стеклом — три куска тёмно-зелёного металла. Изъеденные коррозией, деформированные, с древесными остатками, намертво впаянными в бронзу за два тысячелетия под водой. На первый взгляд — просто ржавые камни. Музейный мусор, который непонятно зачем выставили рядом с мраморными богами и царскими масками. Но если смотреть вблизи — в трещинах и сколах они заметны. Шестерни. Маленькие, идеально нарезанные зубья...

Я стоял посреди тайги и слушал. Ничего. Абсолютная тишина — такая плотная, что начинаешь слышать собственное сердце. Красноярский край. Эвенкия. До ближайшего города — двести километров по бездорожью. Вертолёт улетел час назад. Мы с проводником — тунгусским охотником лет пятидесяти, немногословным дядькой по имени Василий — стояли в центре, который на картах обозначен просто: «район эпицентра». Лес вокруг был обычным. Сосны, ели, болотистая почва под ногами. Никаких следов катастрофы — прошло больше ста лет, тайга залечила раны...