Двери на распашу | Ирина Вешнякова

— Миланочка просто зашла на огонёк! Ну что ты так смотришь, Диночка? Мы же современные люди! Филя, подвинься, пусти Миланочку к салатику! Свекровь, Эвелина Петровна, сказала это так ласково, будто мы все были на детском утреннике. Только утренник был её шестьдесят пятый день рождения, а Миланочка была бывшей женой моего мужа. Филипп подвинулся. Он всегда двигался, когда мама говорила «подвинься». Даже если в этот момент сидел рядом с женой. То есть со мной. Милана, светленькая, в розовом свитере, села между нами...

— Марта, мне надо подумать. Разобраться в себе. Поживу пока у мамы. Не звони, ладно? Я сам позвоню, когда пойму. Эдик сказал это в прихожей, уже с сумкой на плече. Спортивная сумка, синяя, с отклеившейся буквой на боку. Марта стояла в дверях кухни с полотенцем в руках и молчала. Пятнадцать лет брака. Дочь Стеша, тринадцать лет. Ипотеки нет: квартира Мартина, от бабушки. Отпуск в Анапе каждое лето. Шашлыки у его мамы каждый май. И вот — «разобраться в себе». — А в чём именно? — спросила Марта. — Ну...

— Это Митеньке. От бабушки. А это... ну, это Пете. Тоже от бабушки. Эльза Генриховна протянула младшему внуку огромную коробку в блестящей бумаге. Митя завизжал от восторга: на коробке была нарисована железная дорога с мостом и тоннелем. Старшему, Пете, она протянула маленький пакетик. В пакетике лежали носки. Синие, в полоску. Две пары. — Спасибо, бабушка Эльза, — сказал Петя. Он всегда говорил «спасибо». Всегда вежливо. Всегда тихо. Снежана стояла в дверях кухни с подносом пирожков и смотрела на старшего сына...

— Всё, Регин, с понедельника живём как нормальные люди. Всё пополам! Каждый сам за себя, никто никому не должен. Это называется финансовая гигиена. Мой муж Ярик сказал это в воскресенье вечером, развалившись на диване с телефоном. Из телефона бодрый мужской голос как раз заканчивал фразу: «...и запомните, мужчины: жена — не иждивенец, а партнёр!» Я стояла у плиты и мешала плов. На двоих. Как каждое воскресенье. На понедельник, вторник и Яриков обед на работу. — Пополам — это как? — спросила я. — Ну как...

— Майя, ну какие это деньги? Тортики — это не работа! Ты же в декрете сидишь, дома, в тепле. А Ростик у нас один семью тянет! Свекровь сказала это за воскресным обедом, и Ростик, мой муж, согласно кивнул. С полным ртом моего же пирога с вишней. Я как раз держала на руках полуторагодовалого Тишу и кормила его пюре из баночки. Тиша посмотрел на бабушку, потом на меня и выразительно сказал: «Ба!» Это значило всё что угодно, от «бабушка» до «банан». — Инесса Валерьевна, — сказала я, — в прошлом месяце я заработала восемьдесят две тысячи...