МАРИЯ | ЦЕНА ПОСЛЕДНЕГО СЛОВА

– Моей маме – спальню, твоя переночует на кухне, – решил Толя и опустил на пол прихожей клетчатую сумку с оторванной ручкой. Свекровь стояла у него за спиной, в пальто и шерстяном платке, с пакетом лекарств в руке. Она слышала всё. И ничего не сказала, только начала по одной расстёгивать пуговицы. А я стояла в дверях кухни с половником и не могла понять, откуда она взялась. Утром Толя уехал на работу один. В половине седьмого вечера прислал сообщение: «Мама поживёт у нас пару дней». Через пятнадцать минут они уже звонили в дверь...

– Квартиру продала? Деньги сюда! Ты всё равно ими распорядиться не умеешь, – потребовала свекровь. Она даже пальто не сняла. Стояла посреди нашей кухни в сером драповом, с мокрым от дождя платком на плечах, в одной руке пакет с антоновкой, другая протянута ко мне ладонью вверх. Будто я прямо сейчас должна положить туда три миллиона. Я как раз чистила картошку. Так и замерла с ножом и половинкой клубня. – Откуда вы знаете? – спросила я. Свекровь посмотрела не на меня, а на окно. Там стоял Олег, мой муж, и очень внимательно изучал двор, где сосед в третий раз пытался завести свою «Ниву»...

– Миллион? Надя, ты сейчас серьёзно? У меня через шесть недель юбилей, я на туфли еле наскребла. Золовка сказала это с набитым ртом. Жевала мой пирог с капустой, который я испекла специально к её приходу, и крошки сыпались на клеёнку. – Срок вчера вышел, – ответила я. – Первого сентября. Ты сама эту дату выбрала. – Ну выбрала. Думала, к тому времени всё наладится. – А не наладилось? Инна отодвинула тарелку и посмотрела на меня так, будто я спросила что-то неприличное. Два года назад она сидела на этой же табуретке и ревела...

– Твой ребёнок от первого брака поедет в деревню к бабке, а в его комнате будет жить моя мама. Вадим сказал это, не отрываясь от телефона. Как про погоду. До первого сентября оставалась неделя, на плите остывали макароны, а на подоконнике в банке из-под огурцов пускал перья зелёный лук, который Тима посадил ещё весной и никому не давал срезать. «Ребёнок от первого брака». Как будто у него имени нет. Тимин отец живёт в Перми, платит алименты и звонит два раза в год, так что про первый брак у нас дома давно никто не вспоминал...

– Бери, бери, она его ни разу не надела. Вон, бирка висит. Это я услышала из спальни, ещё не успев разуться. Голос свекрови. В моей квартире, в среду, в половине второго, когда дома не должно было быть ни души. Лабораторию в тот день закрыли раньше. Электрики меняли щиток во всём здании, печь для керамики встала, и заведующая махнула рукой: идите, девочки, коронки завтра доделаете. Я ещё радовалась. Купила по дороге батон и кефир, думала, полежу часок. Дверь в спальню была открыта настежь. Шкаф тоже...