Водоворот историй

Картошка шла в кастрюлю с глухим стуком. Ирина чистила её уже второй час, хотя гостей ещё не позвали. Просто руки так привыкли: пятница, вечер, нож, миска с водой. Позвонила свекровь. Не ей, а Андрею, как всегда. Он вышел с телефоном в коридор и говорил там негромко, с той особенной интонацией, которую Ирина знала наизусть. Так он разговаривал с мамой, когда уже согласился. Потом заглянул на кухню. Встал в дверях, почесал бровь. «Ир, тут такое дело. Мама в воскресенье собрала народ. Ну, на день рождения...

Чемодан Лена купила в четверг после работы. Синий, на колёсиках, с кодовым замком. Продавщица в торговом центре спросила, в отпуск ли она, и Лена ответила: «Да, в отпуск». Голос получился спокойный, будто она каждый день так говорит. Домой несла его в большом пакете для мусора, чтобы не видели соседки. В кладовке задвинула за банки с соленьями и компотами, на нижнюю полку, куда муж не лазил лет двадцать. Виктор в это время смотрел телевизор. Звук был такой громкий, что дребезжало стекло в серванте...

Телефон лежал в кармане халата, и палец сам нашёл нужную кнопку. Нина даже не посмотрела вниз. Красный кружок на экране загорелся как раз в ту секунду, когда свекровь набрала воздуха и закричала: «Воровка!» Подъезд подхватил слово и понёс вверх по лестнице. На третьем хлопнула дверь. Внизу залаяла чья-то собака. Начиналось всё буднично. Ольга Павловна приехала в десять, с двумя пакетами: банки с огурцами, рассада помидоров в обрезанных пластиковых бутылках, пирожки в кастрюле, обёрнутой полотенцем...

В семнадцатый год Лариса Викторовна впервые не стала оттирать плиту за соседкой. Пятно от убежавшего молока темнело на левой конфорке с самого утра. Лариса поставила рядом чайник, села на табурет и стала ждать. Галина Петровна вышла из своей комнаты в половине седьмого, как всегда. Постояла в дверях. Посмотрела на плиту, потом на Ларису. «Это не моё», сказала она. «Я знаю, что не ваше». Больше они не проронили ни слова. Чайник засвистел. Лариса налила кипятка в кружку и заметила, что руки подрагивают, как после крика...

Чужие тапки стояли у порога. Серые, войлочные, сорокового размера, с растоптанной пяткой. Наталья увидела их, когда вернулась с работы, и не сразу поняла, что именно её остановило. Она поставила сумку на лавку, расстегнула сапог. И только тогда заметила: рядом с тапками Петра Ильича, коричневыми, с дыркой на большом пальце, стоят другие. Не её и не Андрея. И уж точно не Валентины Сергеевны, которая умерла двадцать девять дней назад. Из кухни пахло жареным луком. Валентина Сергеевна никогда не жарила лук на подсолнечном масле, только на сливочном...