Грани справедливости

– Вы сняли почти всё. Триста пятьдесят тысяч. За две недели после её смерти. Наталья стояла у окошка в банке с выпиской в руках. Операционистка смотрела на неё с сочувствием. За стеклом шумел зал, кто-то ругался из-за очереди, гудел кулер. – Могу я чем-то помочь? – спросила девушка. – Нет. – Наталья сложила лист пополам. – Спасибо. Она вышла на улицу. Март, слякоть, ветер. Села в машину, положила выписку на колени. Ещё раз пробежала глазами. Переводы. Один за другим. Восемнадцатое марта, двадцатое, двадцать третье, двадцать седьмое, второе апреля...

– Это не моё. Забери. Ирина стояла в коридоре с открытым пакетом в руках. Внутри лежали маленькие ботинки, синие, с потёртыми носами. И свитер. Детский, вязаный, с оленями. И записка. Почерк женский, крупный. «Серёжа, я не могу это хранить. Забери». Она не сразу поняла, что это для мужа. Думала – ошибка. Соседи перепутали. Но имя. Серёжа. Её мужа звали Сергей. Она достала телефон. Набрала номер. Гудки. Долгие. – Алло? – Серёж, ты можешь приехать? – Что случилось? – Пакет под дверью. С детскими вещами...

– Марина, здравствуйте. Я мама Лизы. Ваш муж учит мою дочь уже два года. Бесплатно. И купил ей скрипку за пятьсот тысяч. Марина чуть не выронила телефон. Она стояла посреди кухни с чашкой чая в руке. Только что она разговаривала с мужем – он сказал, что задержится на работе. Ещё час назад они обсуждали, что купить сыну на день рождения. – Простите, – сказала она. – Вы, наверное, ошиблись номером. – Нет, – голос женщины был спокойный, уверенный. – Вы Марина, жена Андрея Сергеевича. Он сам дал мне ваш номер...

– Выключите музыку. Я хочу сказать тост. Сергей Петрович стоял посреди зала с бокалом в руке. Высокий, седой, в тёмном костюме, который сидел на нём как военная форма. Диджей послушно убрал звук. Гости замерли с вилками в руках. Алина сидела рядом с Игорем и улыбалась. Ей было двадцать семь, и этот день должен был стать лучшим в её жизни. Белое платье, сто гостей, арка из цветов, торт с фигурками. Она не знала, что через минуту всё изменится. – Дорогие гости, – начал свёкор. – Я хочу быть честным...

«Счета уже арестованы. Если хотите сохранить оборудование, лучше не спорьте со мной», – сказал мужчина в дверях моей пекарни. Я вытерла руки о фартук и посмотрела на документ, который он держал передо мной. Четыреста пятьдесят тысяч рублей. Решение суда. Исполнительный лист. А ниже стояла моя фамилия. Я не знала ни о каком суде. *** Утро началось как обычно. В пять часов я поставила тесто, включила печь, проверила витрину и открыла дверь для первых покупателей. К восьми уже закончились круассаны с миндальным кремом, а помощница ушла в подсобку готовить следующую партию...