Вердикт: Истории от первого лица

– Марин, ты сядь. Я посчитала. Зоя Фёдоровна подвинула ко мне по клеёнке листок в клетку. Я так и стояла с пакетом гречки в руке, сумки были не разобраны. – Двести сорок тысяч, – она поправила очки. – И это я ещё по-божески взяла. В столбик были выписаны месяцы. Напротив каждого – одно и то же число. Внизу черта и итог, обведённый дважды, с таким нажимом, что бумага порвалась под ручкой. Моему Лёве два года. Ровно год из этих двух с ним сидела бабушка – с того дня, как у меня кончился декрет и я вышла обратно в зуботехническую лабораторию...

– Семь тысяч до пятницы. Я уже всё заказала. Жанна стояла в моём коридоре, не сняв куртку, и держала под мышкой тетрадь в клетку с загнутым верхним углом. Эту тетрадь у нас в семье знают все. В ней золовка ведёт подарки. – Заказала что и кому? – Я вытирала руки о полотенце. – Посчитай со мной. – Лар, ну чего тут считать. У мамы день рождения в субботу. Она прошла на кухню, села на мой табурет, отодвинула локтем сахарницу и раскрыла тетрадь на развороте. Слева столбик фамилий. Справа суммы. На обложке осталось липкое кольцо от чьей-то чашки...

Ключ не повернулся. Я подёргала ещё раз. Замок был тот же – навесной, старый, с рыжими пятнами ржавчины. Только скважина оказалась забита чем-то. Я присела, посмотрела. Внутри торчал обломок ключа. Я выпрямилась. Взяла телефон. Набрала Павлу. – Ты знаешь, что у нас в гараже замок сломан? Он помолчал. – Мам сказала, отец туда ездит. – Куда ездит? – Ну, в гараж. Ставит машину. – Чью машину? Он не ответил. Я пошла к соседнему боксу. Толик был на месте, варил что-то, искры летели на пол. – Толик, – сказала я...

– Лар, не лезь в мою получку. Я взрослый мужик. Олег сказал это, не отрываясь от телефона, и телефон в этот момент как раз пискнул: перевод ушёл. Я стояла в дверях кухни с квитанциями в руке. Я их только что вынула из ящика, все три: свет, вода, содержание дома. – Я не лезу. Я спрашиваю, чем за это платить. – У тебя же карта есть. – У меня зарплата флориста, Олег. Двадцать восьмого будет. – Ну двадцать восьмого и заплатишь. Он положил телефон экраном вниз. Я подошла и перевернула его. Он не успел убрать руку, но и не убрал...

– Вер, ты картошку куда дела? Я вчера на нижней полке оставила. Половина седьмого утра. Римма Павловна стояла у моей плиты в домашнем халате и помешивала что-то в своей белой эмалированной кастрюле, той самой, с синей каймой по верху. На столе, там, где с вечера остывали мои коржи, лежала разделочная доска с луковой шелухой. Коржи были сдвинуты к окну. На верхнем темнело жирное пятно. – Римма Павловна, это мой стол. – Да я аккуратно. – Это мой рабочий стол. У меня на нём заказ. Я сняла верхний корж и посмотрела на свет...