Жизнь за окном

Алёна увидела воздушные шары ещё с дороги. Красные, жёлтые и голубые гроздья покачивались над зелёным забором. Между яблонями тянулась гирлянда из бумажных флажков, на крыльце стояли вёдра с подсолнухами, а из сада доносилась музыка. Кто-то смеялся, звенели бокалы, ребёнок требовал зажечь свечи немедленно. Всё выглядело так ярко и празднично, что первые несколько секунд Алёна решила: она перепутала участок. Но калитка была та самая — тяжёлая, покрашенная бабушкой в тёмно-зелёный цвет. На верхней...

Когда Лена увидела на мамином столе письмо из банка, она сначала решила, что это обычная реклама. Конверт лежал между квитанциями за свет и списком продуктов. Лена машинально развернула лист — и замерла. Просрочка по кредиту составляла почти тридцать тысяч рублей. Общий долг — двести сорок тысяч. — Мам, это что? — спросила она, стараясь говорить спокойно. Валентина Петровна стояла у плиты и вытирала чашку, хотя та давно была сухой. — Потом поговорим. — Нет. Сейчас. Мать положила полотенце на стол и тяжело вздохнула...

Мама вошла в ресторан под руку с мужчиной, которого отец не видел больше двадцати лет. Отец поднялся из-за стола, опрокинул вилку и посмотрел на меня: — Или Крылов уходит сейчас, или на помолвке Ильи меня не будет. Мама сняла пальто и спокойно ответила: — Тогда решай сам, Гена. Леонид пришёл со мной. Через неделю мой сын должен был знакомить две семьи, а я уже не понимала, кого оставить за праздничным столом и почему старый враг отца держал маму за руку. Мы собрались не на саму помолвку, а на пробный ужин...

Ключ от квартиры Вики повернулся, но дверь открылась изнутри раньше, чем я успела войти. На пороге стояла незнакомая женщина в дочериной жёлтой прихватке. За её спиной кипел чайник, на сушилке висело чужое бельё, а на тумбе лежал договор с подписью Вики. Дочь уверяла, что уехала в рабочую командировку и дома никого не будет. Почему тогда в её квартире жила посторонняя женщина — и почему та посмотрела на мой ключ так, будто это я пришла без разрешения? — Вы Нина Павловна? — спросила незнакомка. От неожиданности я не сразу ответила...

В понедельник мой кот пришёл домой в синем ошейнике. На круглой бирке было выгравировано: «Тиша». Во вторник ошейник стал зелёным, а кота уже звали Персиком. В среду он появился в красном — с именем Марсель и номером квартиры из соседнего подъезда. Кота я подобрала несколько месяцев назад, вылечила и считала своим. Кто каждый день менял ему ошейники и почему сразу несколько людей были уверены, что рыжий нахал принадлежит именно им? — Федя, сядь, — сказала я. Кот сел у холодильника, обернул хвост вокруг лап и посмотрел на меня так, будто чужие имена были исключительно моей проблемой...