Вера | Вот такая жизнь

– Две первые группы вторую не дают. Генриетта Аркадьевна сказала это холодильнику. Точнее, листу ватмана, который висел на дверце под магнитом в виде арбузной дольки. Очки она сдвинула со лба на нос, прочитала ещё раз и вернула их обратно на лоб. Я стояла у плиты с половником. Олег сидел на табуретке и подтягивал петлю у верхнего шкафчика: карандаш за ухом, отвёртка в зубах. Ему сорок семь, он грузный, круглолицый, с вечной щетиной, и на табуретке смотрится как медведь на пеньке. Воскресенье, борщ, свекровь в гостях...

– Ты закроешь мой кредит. Это общие семейные деньги, а не твоя заначка. Гена положил на клеёнку договор вклада, сложенный вчетверо, с моей подписью внизу и синей печатью банка. Сверху придавил очками, чтобы бумага не сворачивалась. Я стояла у плиты с половником. Суп выкипал, а я не могла сообразить, что делать сначала: выключать газ или спрашивать, где он это взял. Выключила газ. – Откуда? – Из твоей коробки. Гарантию на машинку искал, она со вчерашнего дня воду не сливает. – Он постучал ногтем по сумме...

– Однушку твою продаём. Ради нас же, Рима. Гена сказал это, не отрываясь от телефона, и подвинул ко мне по клеёнке два листка. Копия моего свидетельства о праве на наследство и свежая выписка из реестра на мамину квартиру. Выписку я не заказывала. Я стояла у плиты в своей горчичной кофте, с полотенцем в руках, и убирала со лба короткую пепельную чёлку, она вечно лезла в глаза. На подоконнике за его спиной зеленела рассада в обрезанных пакетах из-под молока, на каждом фломастером выведено «бычье сердце»...

– Родного внука вы так не балуете, Зоя Павловна. Людмила сказала это в прихожей, не успев снять куртку. Смена у неё в фитнес-клубе по выходным кончалась в семь, и встречала она нас вот так, с ключами в руке. Четвёртое воскресенье подряд. – Я вас по-хорошему прошу. – Она забрала у Тимы рюкзак и повесила на крючок. – Лёве полтора года, а вы его с весны на руках почти не держали. Зато Тиму каждую субботу к себе. Денис уже говорит, что вы мальчишку против него настраиваете. – Ты мне вот что скажи. – Я поставила на тумбочку пакет с его постиранными футболками...

– Твоих копеек тут нет! Всё на мою пенсию. У меня в тетрадке до рубля записано. Свекровь не повысила голоса. Положила половник на блюдце, вытерла руки о фартук. За столом на веранде стало слышно, как у соседа за забором скребёт по ведру лопата. – Есть, – ответила я. – Подождите, я уточню. Теплица за домом чья? Римма Фёдоровна посмотрела не на меня, а на сына. Было последнее воскресенье сентября. Копали картошку всей семьёй: мы с Глебом и Даней, Лариса с мужем и двумя детьми. Обедали на веранде, и между супом и чаем свекровь объявила, что дачу дарит дочери...