Жизнь в ярких красках

«Вот, возьмите пять тысяч, и разошлись мирно» — сказала мне соседка сверху, протягивая купюры так, будто делает мне одолжение всей жизни. Я стояла в прихожей, за спиной у меня хлюпал под ногами мокрый ковёр, а в спальне с потолка капало прямо на новый матрас, который мы купили месяц назад. Всё случилось в субботу утром. Я проснулась от звука, будто кто-то открыл кран в моей квартире — только крана у меня в спальне нет. Оказалось, есть потолок, а из него хлещет вода. Пока я бегала за тазами и полотенцами, соседи сверху, супруги Р...

«Или я, или малолетка», — сказал он тогда, глядя куда-то мимо меня, будто я была не женой, а препятствием на пути к новому счастью. Я запомнила эту фразу дословно, потому что после неё моя жизнь разделилась на «до» и «после». Но история эта, поверьте, не закончилась разводом. Она только начиналась. Мне было сорок семь, когда муж, с которым мы прожили двадцать три года, объявил, что влюблён. Ей было двадцать четыре — на два года старше нашей дочери. Он преподнёс это как нечто само собой разумеющееся: мол, любовь не выбирает возраст, а я должна понять и отпустить...

Первый раз я сосчитала яйца в своём курятнике и расстроилась так, что даже не стала записывать цифру в блокнот, где веду хозяйство уже третий год. Десять куриц, а за день — шесть яиц. Иногда пять. В хорошие дни семь. Я грешила на породу, на погоду, на то, что куры «просто такие достались». А потом заглянула к соседке Валентине через забор — она держит ровно столько же птицы, десять несушек той же породы, купленных, кстати, в одном инкубаторе со мной. И у неё каждый день по двадцать яиц. Из десяти куриц...

Письмо из лаборатории пришло на электронную почту в половине девятого утра. Я как раз наливала кофе и открыла ноутбук, чтобы проверить рабочую почту. Тема письма звучала сухо: «Результаты генетического анализа готовы». Я нажала на ссылку, не особо волнуясь — мы с братом Игорем делали тест ради развлечения, хотели узнать процент нашей родословной, откуда пришли предки, есть ли скандинавская кровь, о которой всегда говорила бабушка. Вместо процентов национальностей я увидела строку, от которой похолодели руки: «Вероятность родства по родной линии: 0%»...

Когда мы с Андреем разводились, его отец даже не стал выслушивать мою сторону. - Это ты разрушила семью, - сказал он тогда. - Мой сын никогда бы не ушёл сам. Я стояла в прихожей с двумя пакетами вещей и старалась не заплакать. За дверью осталась квартира, в которой мы прожили почти десять лет, растили дочь и когда-то были счастливы. Андрей молчал. Он не спорил с отцом, не защищал меня и не пытался объяснить, почему наш брак закончился. Свёкор смотрел на меня так, будто я была чужим человеком, который пришёл отнять у него сына...