«Деревенские истории».

«В городе: “Не бегай, упадёшь!” В деревне: “Не забудь покормить кур”. Почему деревенские дети раньше учатся отвечать за свои поступки — и что в этом хорошего, а что может быть сложным. Реальные примеры из деревенского быта и честный взгляд без пафоса». В городе мама кричит с балкона: «Не бегай, упадёшь!», «Надень шапку, простудишься!», «Не трогай, там грязно!». А в деревне мама, прощаясь с ребёнком, говорит: «Не забудь покормить кур», «Проверь, не течёт ли крыша», «Смотри, чтобы корова не ушла»...

После смерти мужа баба Клаша жила только ради своей коровы Зорьки. Когда Зорька не пережила зиму, соседи думали, что старуха не выдержит. Но через неделю к её калитке пришла другая корова. И легла прямо у порога. Для бабы Клаши корова была не просто скотиной. Это был ритм жизни. Встать в 5 утра, подоить, выгнать на луг, встретить вечером. После того как дети уехали в город и перестали звонить, Зорька была единственным существом, которое её «слушало». Она ей рассказывала про погоду, про боли в спине, про то, как скучно...

Егор сошёл с рейсового автобуса на остановке, которой раньше не было. Асфальт, фонари, вывеска «Продукты». Он стоял с сумкой в руке и смотрел на ровные ряды новых домов. Где старая школа? Где колодец с воротом? Где та кривая берёза, на которую он лазил мальчишкой? Всё исчезло. Школу он помнил до мелочей: скрипучая дверь, парты с вырезанными именами, запах мела и мокрой тряпки. От школы не осталось ничего. Только пустырь и новый забор. Он шёл по улице, вглядываясь в лица. Никого не узнавал. Женщина в платке спросила: — Чего ищешь, милок? Он назвал улицу...

Живёт у нас в Выселках баба Люба. Ну как живёт — доживает, если честно. Дом у неё на самом краю села, за оврагом, где дорога кончается и начинается бурьян. Дом-то раньше крепкий был, пятистенок, дед её ещё ставил. А теперь крыша просела, наличники посерели, и только герань на окнах по-прежнему полыхает красным, будто вызов бросает всей этой разрухе. Люба наша — женщина особенная. Ей уж под семьдесят, а она до сих пор по три мешка картошки за осень выкапывает. Руки у неё — вы бы видели эти руки! Широкие, ладони как лопаты, пальцы кривые от ревматизма, но сильные-сильные...

Билет на речной трамвайчик был давно недействителен — бумага пожелтела, чернила расплылись. Но Вера хранила его в паспорте все пятнадцать лет. Как обещание. Как якорь. Сегодня она наконец-то ехала домой. В Заречье. Туда, где пахнет речной тиной и скошенной травой. Туда, где на старой деревянной пристани её всегда ждал дед. Автобус шёл по грунтовке, подпрыгивая на колдобинах. Вера смотрела в запотевшее окно и пыталась узнать родные места. Вроде всё то же: покосившиеся заборы, высоченные тополя, вывеска магазина с выцветшей краской...