Хроники Великих Династий

Свинцовое петербургское небо давило на крыши домов, словно пытаясь раздавить и без того хрупкий мир семьи Пушкиных. Было раннее утро 27 января 1837 года. Наталья Николаевна сидела в своей спальне, тяжело опираясь на высокую спинку резного кресла. Ей было двадцать пять лет, но в этот момент она чувствовала себя бесконечно старой. Восьмой месяц беременности делал каждое движение мучительным, а сердце колотилось где-то в горле, отдавая тупой, ноющей болью в виски. Она знала. Женщины всегда знают, когда в дом приходит беда...

Запах розовой воды и жасмина наполнял покои гарема Топкапы. За высокими окнами, затянутыми тонкой кисеей, медленно садилось солнце, окрашивая мраморные стены дворца в золотисто-розовые тона. Анастасия сидела на низком диване, поджав под себя ноги, и смотрела на свои руки. Тонкие пальцы, еще недавно сжимавшие прялку в бедном доме на острове Парос, теперь были украшены золотыми кольцами с рубинами и изумрудами. Ей было всего пятнадцать лет, но в её больших карих глазах уже не было детского света. Только холодная, расчетливая решимость...

Звук оркестра, игравшего вальс, просачивался сквозь тяжелые дубовые двери квартиры Клима Ворошилова. Внутри было жарко, накурено и шумно. Столы ломились от закусок, в хрустальных бокалах искрилось вино, а самые могущественные люди Советского Союза смеялись и чокались, отмечая пятнадцатую годовщину Октябрьской революции. Надежда Аллилуева сидела в углу просторной гостиной, сжимая в пальцах ножку бокала так сильно, что побелели костяшки. Ей было тридцать один год. Она была красива, молода и одета в простое, но элегантное черное платье...

В Зимнем дворце пахло воском, старым бархатом и едва уловимым ароматом увядающих роз. Императрица Всероссийская Екатерина Алексеевна сидела за своим письменным столом, заваленным государственными бумагами. Ей было уже за шестьдесят. Руки, которые когда-то подписывали указы о присоединении Крыма и разделах Польши, теперь слегка дрожали от усталости. Она медленно сняла с пальца простое золотое кольцо. Никаких бриллиантов, никаких изумрудов — только гладкое, потемневшее от времени золото. Она провела по нему большим пальцем и закрыла глаза...